«Я нарисовала это в 6 лет»: почему охрана не смогла вывести девушку после того, как она подошла к главному лоту

Алина всегда шутила, что умеет становиться мебелью. Приходишь на мероприятия, надеваешь черные брюки, белую рубашку, жилет с логотипом ресторана — и тебя как будто больше нет. Есть поднос, есть шампанское, есть натянутая вежливая улыбка.

— Алина? Какая Алина? Девушка, еще бокал. Девушка, уберите, пожалуйста. Девушка, а это с креветками или с лососем?

В тот вечер все было таким же, как сотни раз до этого. Столицу снаружи заметал мокрый снег, а внутри частной галереи было жарко и душно: свет, музыка, смешанные запахи духов, шампанского и дорогих закусок. На входе — охрана в черных костюмах, на стенах — аккуратные белые прямоугольники с подсветкой, и между ними «живые картины» в пиджаках за ползарплаты Алины.

— Алина, поднос возьми, — бросил администратор, даже не взглянув в ее сторону. — Сначала шампанское, потом фуршет. И не стой столбом, двигайся.

Она только кивнула. Ей и не нужно было, чтобы на нее смотрели, так даже легче. Чем меньше тебя замечают, тем меньше шансов случайно обидеться на чью-то фразу или взгляд. Алина подхватила поднос с хрупкими высокими бокалами и выскользнула в зал.

Музыка играла негромко, фоном — какой-то джаз, под который удобно делать вид, что ты разбираешься в искусстве. Гости медленно текли по залу, останавливаясь у больших полотен, наклоняясь к этикеткам, обсуждая что-то полушепотом, но так, чтобы обязательно кто-нибудь услышал, какие они специалисты.

— Благодарю, — женщина в изысканном платье взяла бокал, даже не взглянув на Алину.

— Спасибо, — мужчина средних лет кивнул ей, уже отворачиваясь к собеседнику. — Говорю же, это прекрасная инвестиция, такие художники выстреливают через пару лет.

Алина двигалась по привычной траектории: вход, центральный зал, малая комната, обратно к барной стойке. Тело работало автоматически, мысли вяло бродили где-то далеко. Ей было двадцать шесть, и в такие вечера особенно остро чувствовалось: она обслуживает чужую красивую жизнь, в которой для нее места нет.

На стенах висели полотна: большие, смелые, яркие. Где-то тяжелое масло, где-то странные инсталляции, которые больше походили на сломанные предметы, чем на искусство. Но сегодняшний вечер был посвящен особой экспозиции. На афишах значилось: «Голоса, которых не слышно»…