После тюрьмы я поехал просить прощения у погибшей жены. Деталь на эмалевой табличке, лишившая меня дара речи
— Семенов, на выход. С вещами! Эти слова, которых Марат ждал пять лет, прозвучали буднично, словно команда на построение. Сокамерник Валера оторвался от потрепанной книги и хлопнул его по плечу: — Ну вот, дождался...