«Не выходи из дома»: какую правду узнала женщина, включив запись звука за дверью

Отдав свой обед цыганке в парке, я уже уходила, как ее дочь догнала меня и прошептала: «Мама просила передать: хочешь жить — завтра утром не выходи из дома первой. Муж твой — самозванец». Я отмахнулась.

Алина торопливо вышла из офиса, прижимая к груди термосумку с обедом. Весенний воздух был свежим, почти звенящим, а солнце пробивалось сквозь редкие облака, обещая настоящее тепло после затянувшихся холодов.

Она шла быстрым шагом по знакомой дорожке к парку, который давно стал ее убежищем от офисной суеты. Ей было тридцать восемь, и последние пять лет она руководила небольшой, но успешной консалтинговой компанией. Работа отнимала много сил, но Алина привыкла справляться.

Единственное, что она себе позволяла, — это час обеденного перерыва в парке, подальше от телефонных звонков и бесконечных совещаний. Сегодня она принесла домашнюю еду: гречку с курицей, свежий салат и яблоко. Готовила сама утром, пока Игорь еще спал.

Муж в последнее время стал вставать поздно, ссылаясь на то, что его проект можно вести удаленно, в свободном графике. Алина не возражала: они были женаты всего три года, и ей нравилось, что у каждого есть свое пространство. Она свернула к своей любимой скамейке под старым кленом.

Здесь было тихо, вдали от детских площадок и шумных компаний. Алина устроилась поудобнее, открыла контейнер и глубоко вздохнула. Запах домашней еды всегда успокаивал.

Только она подняла вилку, как краем глаза заметила фигуру, медленно приближающуюся по дорожке. Пожилая женщина в длинной цветастой юбке и потертой куртке шла неуверенно, опираясь на палку. Лицо ее было изборождено морщинами, а седые волосы собраны в небрежный пучок.

Женщина остановилась в нескольких шагах от скамейки, и Алина сразу поняла: цыганка. Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказать, как обычно делала в таких случаях, но женщина неожиданно заговорила:

— Доченька, не бойся, ничего не прошу. Просто ноги устали, присяду рядом.

Голос был хриплым, но каким-то теплым. Алина растерялась. Обычно цыганки сразу начинали с гадания или выпрашивания денег, а эта просто хотела отдохнуть.

— Садитесь, конечно, — ответила она, сдвигаясь на скамейке.

Женщина тяжело опустилась рядом, поставила палку между колен и прикрыла глаза. Несколько минут они сидели молча. Алина продолжала есть, украдкой поглядывая на соседку. Лицо старухи выглядело измученным, под глазами залегли глубокие тени.

— Давно не ела, — вдруг тихо произнесла женщина, не открывая глаз. — С утра во рту маковой росинки не было.

Алина остановилась на полуслове. Она посмотрела на свой контейнер, потом на старуху. Внутри что-то дрогнуло. Может, это было глупо, может, наивно, но она не могла спокойно есть, зная, что рядом кто-то голодает.

— Возьмите, — она протянула контейнер с едой. — Я сегодня не очень голодная, а выбрасывать жалко.

Старуха открыла глаза. Они оказались удивительно ясными, почти черными, с каким-то особенным блеском. Она посмотрела на Алину долгим изучающим взглядом, потом на еду.

— Правда отдашь? — в голосе прозвучало недоверие.

— Правда. Ешьте на здоровье.

Женщина взяла контейнер дрожащими руками и начала есть — сперва медленно, потом быстрее. Алина отвернулась, чтобы не смущать ее, достала яблоко и стала откусывать небольшими кусочками. Ей и правда хватит яблока, аппетита особо не было.

— Спасибо тебе, доченька, — проговорила старуха минут через пять, вытирая рот краем юбки. — Редко теперь встретишь доброго человека. Все мимо проходят, отворачиваются. А ты поделилась, последним поделилась.

— Да не последним, — смутилась Алина. — У меня дома полный холодильник.

— Не в еде дело, — женщина покачала головой. — В сердце. Сердце у тебя доброе, вижу. Жалко только… — она осеклась, и в ее глазах мелькнуло что-то тревожное.

— Что жалко? — машинально спросила Алина.

— Ничего, ничего, — старуха замахала руками. — Старая уже, всякое мерещится. Спасибо тебе еще раз. Пойду я.

Она с трудом поднялась, опираясь на палку, вернула пустой контейнер и медленно побрела прочь по дорожке. Алина проводила ее взглядом, потом посмотрела на часы. Обеденный перерыв подходил к концу, пора возвращаться в офис.

Она собрала свои вещи, сунула контейнер в сумку и направилась к выходу из парка. Мысли уже переключились на дневные дела: нужно было дозвониться до партнеров, проверить договор, подписать платежки. Алина уже почти дошла до ворот парка, когда сзади раздался торопливый топот ног.

— Подождите! Женщина, подождите!

Она обернулась. К ней бежала молодая девушка лет двадцати пяти, в джинсах и легкой куртке, с длинными темными волосами, развевающимися на ветру. По чертам лица было видно: дочь той цыганки, те же черные глаза, тот же овал лица.

— Вы… вы той женщине еду дали? — запыхавшись, спросила девушка, поравнявшись с Алиной.

— Да, а что?…