Роды в подворотне: какая страшная правда раскрылась после случайной встречи под мостом

Галина Мельцова научилась чувствовать ночь задолго до того, как темнота окончательно накрывала город. Она знала по запаху влажного бетона и особому гулу проезжающих машин наверху, что пора готовить место для сна. 52 года — возраст, когда большинство женщин еще полны сил, работают, строят планы на будущее. Галина планировала только одно — как пережить еще одну ночь.

Мост стал ее домом три месяца назад, когда съемная комната превратилась в недостижимую роскошь. Работы санитарки в больнице она лишилась год назад: затяжная болезнь и операция выбили ее из колеи на несколько месяцев. Когда выздоровела, сообщили о сокращении штата. Врачи рекомендовали легкий труд, но найти такую работу не удалось. Потом — долги за квартиру, конфликты с хозяйкой, выселение, и вот она здесь.

Под бетонной громадой, которая днем дрожала от потока транспорта, а ночью превращалась в укрытие от ветра, Галина расстелила картонные листы, собранные у продуктового магазина. Картон держал тепло лучше газет и не размокал так быстро от сырости. Сверху — старое одеяло, пахнущее плесенью, но все еще способное согреть. Рюкзак с вещами она положила под голову. Так безопаснее.

За три месяца уличной жизни Галина усвоила главное правило: доверять нельзя никому, а ценные вещи, даже самые жалкие, нужно держать при себе. Вечер выдался теплым для конца весны. Там, за мостом, шумела река, монотонно и убаюкивающе.

Галина достала из кармана куртки яблоко, единственную еду за день, и принялась методично его грызть, экономя каждый кусочек. Голод она научилась обманывать, растягивая трапезу на полчаса. Медленные жевательные движения, концентрация на вкусе, попытка почувствовать насыщение от каждого крошечного ломтика.

Она уже собиралась лечь, когда услышала шаги. Неуверенные, спотыкающиеся. Галина замерла. Ночные посетители под мостом редко несли что-то хорошее. Она успела столкнуться и с подростками, ищущими развлечений, и с такими же бездомными, готовыми отобрать последнее. Сжав в руке тяжелый фонарик — единственное подобие оружия, — она всмотрелась в темноту.

Из-за бетонной опоры вышла женщина. Даже в слабом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь арку моста, Галина сразу поняла: это чужой человек в ее мире. Одежда, дорогая и явно не приспособленная для ночных скитаний. Светлое пальто, измазанное грязью. Туфли на невысоком каблуке, один из которых сломан. Лицо, бледное, искаженное болью. Женщина держалась за живот — огромный, округлый. Беременная. На большом сроке.

— Помогите… — голос дрожал, срывался на хрип. — Помогите мне. Я рожаю.

Галина вскочила, забыв об осторожности. Профессиональные рефлексы, заглушенные месяцами жизни на улице, вспыхнули с новой силой. Она подхватила женщину под руку, ощутив, как та почти падает на нее всем весом.

— Тише, тише, — Галина осторожно усадила ее на картон. — Давай посмотрим. Когда начались схватки?