«Твой дом больше не пуст»: почему после слов соседки героиня бросила всё и поехала на дачу

Встретив соседку в очереди в магазине, мы разговорились.

— А ты давно на даче была?

Ноябрьский вечер опустился на город серой пеленой, и в супермаркете на углу улицы Калинина было особенно людно. Татьяна Еремина стояла в очереди к кассе, держа в руках корзинку с продуктами на ужин, и мысленно прикидывала, успеет ли она забрать Арсения из секции каратэ. Двенадцатилетний сын занимался уже третий год и пропускать тренировки категорически не хотел.

Тренер говорил, что у мальчика хорошие данные, и Татьяна гордилась сыном. Арсений был ответственным, старательным, никогда не ленился. Она посмотрела на часы: половина седьмого.

Если сейчас быстро расплатиться, то как раз успеет доехать до спортивного комплекса к окончанию занятия. Олег обычно забирал Арсения по вторникам и четвергам, но сейчас муж был в командировке, и все обязанности легли на плечи Татьяны. Впрочем, она привыкла справляться.

Работа бухгалтером в торговой фирме приучила ее к четкому планированию и умению держать под контролем десятки задач одновременно. Очередь двигалась медленно. Впереди пожилая женщина долго выкладывала покупки на ленту, потом так же долго искала в сумочке кошелек.

Татьяна терпеливо ждала, перебирая в уме список дел на вечер: забрать сына, разогреть ужин, проверить домашнее задание по математике, постирать спортивную форму. Раздался знакомый голос за спиной, и Татьяна почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу.

Она обернулась и увидела соседку Марию Григорьевну Кулешову, которая жила этажом выше. Пожилая женщина всегда была в курсе всех дворовых новостей и обожала поболтать о том о сём. У соседки было доброе, располагающее лицо, но при этом глаза всегда смотрели с каким-то особенным любопытством, словно она видела больше, чем говорила.

— Здравствуйте, Мария Григорьевна! — Татьяна кивнула, стараясь быть вежливой, но не слишком поощряющей долгую беседу. У нее и без того был напряженный график, а разговоры с соседкой могли затянуться надолго.

— Ох, какая ты серьезная! — засмеялась соседка, протискиваясь ближе и ставя свою корзинку рядом. — Мы же сколько лет рядом живем! Как дела вообще? Работа не заедает?

— Спасибо, все нормально! Работы много, но справляюсь! — Татьяна улыбнулась, надеясь, что на этом разговор и закончится.

— А Олег твой как? Давно не видела его во дворе, — продолжила Мария Григорьевна, доставая из корзинки упаковку печенья и разглядывая этикетку.

— Олег тоже в порядке, — ответила Татьяна машинально, передвигая свою корзинку вперед вместе с очередью.

Соседка кивнула, но ее улыбка стала еще шире, словно она знала какой-то секрет, который Татьяне неведом. Женщина помолчала, потом наклонилась ближе, понизив голос до доверительного шепота:

— А ты давно на даче была?

Вопрос прозвучал так внезапно и так неожиданно, что Татьяна даже растерялась.

— При чем тут дача? На даче? — переспросила она, нахмурившись. — Да уже очень давно не ездили. Года два, наверное, а то и больше. Руки не доходят совсем, да и заброшена она. Олег все собирается летом съездить, навести порядок, может, крышу подлатать, но как-то все откладывается.

Татьяна говорила правду. Дача досталась им от родителей Олега — небольшой домик в поселке в сорока километрах от города. Когда-то они ездили туда каждые выходные, Арсений был маленьким, бегал по участку, помогал поливать грядки. Но последние годы дача стояла заброшенной: времени не хватало, да и желания особого не было. Город поглощал все их внимание.

— Поезжай сегодня, — сказала Мария Григорьевна, и ее голос стал совершенно серьезным, без прежней болтливой легкости. — Только вечером. Чтобы мужу сюрприз сделать.

Татьяна уже открыла рот, чтобы возразить — муж же в командировке, — однако вовремя осеклась. Слова застряли в горле. Что-то в интонации Марии Григорьевны, в том, как она произнесла эту фразу, заставило Татьяну замолчать и подумать. Соседка не могла знать, что Олег уехал. Татьяна не говорила об этом. Значит, речь шла совсем не о сюрпризе. Речь шла о чем-то другом. О чем-то, что Мария Григорьевна знает, но говорить прямо не хочет или не может.

— Вечером? — медленно переспросила Татьяна, пытаясь поймать взгляд соседки и понять, что же кроется за этими словами.

— Именно вечером, — подтвердила Мария Григорьевна и многозначительно кивнула. — Сама поймешь, когда приедешь. Не пожалеешь…