План бабушки: почему старушка завещала «любимым» детям дом, а «нелюбимой» внучке — матрас

В мастерской Алины всегда пахло одинаково: смесью скипидара, пчелиного воска, старой древесной пыли и холодного кофе. Это был запах её жизни, запах убежища, который она создавала последние три года. Но сегодня к этому привычному аромату примешивался тяжелый, затхлый дух слежавшейся ткани и времени.

Посреди комнаты, загромождая проход к верстаку, лежал он. Матрас. Это было громоздкое, уродливое сооружение. Обивка из полосатого тика, некогда бело-голубая, теперь стала серо-желтой, покрытой пятнами неизвестного происхождения.

Кое-где ткань протерлась до дыр, и оттуда торчали жесткие волокна набивки. Матрас выглядел как выброшенный на берег кит — неуместный, огромный и мертвый. Алина вытерла руки о рабочий фартук и вздохнула.

Два часа назад сосед Николай, матерясь сквозь зубы, помог затащить это «наследство» на третий этаж.

— Ну и тяжесть, Алинка, — отдувался он, вытирая лысину. — Там что, кирпичи внутри? Или бабка золото партии спрятала?

Николай хохотнул над собственной шуткой, взял обещанную купюру за помощь и ушел, оставив Алину наедине с монстром. Шутка про золото даже не вызвала улыбки. Алина знала свою семью. Если бы там было золото, дядя Михаил перегрыз бы ткань зубами прямо на чердаке.

Она обошла матрас, задев бедром угол верстака. Места в её съёмной студии, переоборудованной под мастерскую, и так было в обрез. Здесь стояли два венских стула в ожидании переклейки, массивный дубовый комод, с которого она уже неделю снимала слои советского лака, и куча инструментов.

Матрас съел всё свободное пространство.

— И что мне с тобой делать? — спросила она вслух.

Ответа не последовало. Матрас молча излучал запах старости.

Алина подошла к окну…