Что увидела вдова на записи камеры соседки спустя 5 лет после похорон
— Да. Там раньше был механический завод, сейчас все разрушено и заколочено, охраны никакой. Глухое место, никого вокруг на километр, даже бомжи туда не суются. Идеально, чтобы что-то или кого-то прятать от посторонних глаз. И еще деталь. Камеры на соседних зданиях иногда ловят его машину. Он туда ездит с большими пакетами. Похоже, еда, какие-то вещи — все как для человека, который там живет.
Инна слушала, и картина складывалась в голове с пугающей ясностью. Станислав — связной, снабженец, курьер. А в заброшенном цеху сидит человек, которого все считают мертвым и над чьей урной она пять лет ставила свечи.
— Мне нужно туда попасть, — сказала она ночью. — Увидеть все своими глазами.
— Ты с ума сошла? Это опасно, Инна! Эти ребята не святые. Ростовщики, серые схемы, выбивание долгов. Если твой муженек влез к ним в долю, мало ли что может случиться с теми, кто сунет нос куда не следует.
— Тогда поедешь со мной. Я не прошу тебя лезть внутрь, просто подстрахуй. Если что-то пойдет не так, вызовешь полицию.
Никита долго молчал, потом вздохнул тем особенным вздохом человека, который понимает, что спорить бесполезно и что эта женщина все равно сделает по-своему.
— Ладно. Но делаем все по уму, никакой самодеятельности.
Мирона она оставила у матери под предлогом срочной работы в офисе, наврав про годовой отчет и ночные правки. В восемь вечера Никита забрал ее на машине, взятой у приятеля — неприметной, серой, с заляпанными грязью номерами. Они оба были одеты в темное: черные джинсы, куртки без опознавательных знаков, кепки, надвинутые на глаза, медицинские маски на случай, если придется скрывать лица.
Никита выдал ей диктофон, замаскированный под обычную ручку, и маленький GPS-трекер размером с монету.
— Положи в карман и не вынимай. Если что пойдет не так, я буду знать, где тебя искать.
Машина выехала из города и направилась в промзону, где среди ржавых заборов и полуразрушенных цехов время остановилось лет тридцать назад. Советские заводы-гиганты давно умерли, оставив после себя скелеты зданий и бетонные остовы, поросшие бурьяном и молодыми березками, пробивавшимися сквозь трещины в асфальте.
Они припарковались в отдалении, за остатками кирпичной стены, и дальше пошли пешком, прижимаясь к теням. Ночь выдалась теплой и безлунной, но Инна дрожала не от холода. Впереди, за пустырем с торчащей арматурой и кучами битого кирпича, темнел силуэт большого цеха с провалившейся крышей и заколоченными окнами. С одной стороны здания пробивался тусклый желтоватый свет — единственный признак жизни в этом мертвом месте.
Они спрятались за ржавыми бочками метрах в двадцати от ворот, присев на корточки и стараясь не шуметь. Часы показывали 23:15, когда в тишине раздался рев мотоциклетного двигателя и из темноты появились фары.
Станислав Рамен снял шлем, встряхнул волосами и достал из кофра два больших пакета, белых, пластиковых, набитых чем-то объемным и явно тяжелым. Подошел к металлическим воротам цеха и постучал условным сигналом: сильный удар, слабый, сильный.
Ворота с лязгом поднялись, впуская внутрь полосу света. И в этом свете появился человек…
