Как подарок бывших свекра и свекрови помог женщине узнать их истинные намерения

Она перемотала запись и включила снова. Потом еще раз. С каждым прослушиванием слова становились четче. Хуже. Точнее.

Марина встала, достала из шкафа плюшевого медведя — аккуратно, как вещдок. Положила рядом с телефоном. Игрушка. Устройство. Голос. Картина была полной.

На следующий день она снова сидела в кабинете Ирины Сергеевны. Адвокат слушала запись молча. Не перебивала. Только на секунду сжала губы, когда голос Людмилы Петровны стал особенно мягким.

— Это серьезно, — сказала она, когда запись закончилась. — Очень.

— Они учили ее, — глухо сказала Марина. — Учили врать.

— Они давили на психику ребенка, — поправила Ирина Сергеевна. — Формировали нужную им картину. Это прямое нарушение интересов ребенка.

Марина кивнула.

— Запись и устройство из игрушки мы приобщим к материалам. Это не эмоции, Марина. Это факты.

Марина посмотрела в окно. За стеклом шел обычный день. Люди спешили, жили, не зная, что где-то взрослые люди учили шестилетнего ребенка сомневаться в собственной матери.

— Они думали, я испугаюсь, — сказала она тихо. — Думали, что я начну оправдываться.

— Они ошиблись, — спокойно ответила Ирина Сергеевна.

Марина встала. Теперь у нее было все, что нужно. И больше никакой неопределенности. Они хотели контролировать. Она — защитить. И в этой игре уже не было места чужим голосам в детских часах.

В зале суда было душно и тихо той особой тишиной, в которой слышно, как люди стараются не дышать лишний раз. Марина сидела прямо, сложив руки на коленях. Она не смотрела ни на Андрея, ни на Людмилу Петровну. Смотрела в одну точку — туда, где через несколько минут должны были поставить точку в чужих попытках распоряжаться ее жизнью…