Какую правду о свекрови узнала женщина, решив вернуться домой в самый разгар командировки

— Я не в Китае. Я в полиции. Твою мать задержали.

— Чего? Как задержали? Она же с Евой сидит.

— Егор, твоя мать ограбила нашу квартиру. Вместе с подельником. Еву связали и засунули в шкаф. С заклеенным ртом.

Молчание. Потом недоверчивый смешок.

— Ты чего-то не так поняла. Мать не могла. Она же… она же бабушка.

— Прилетай, — отрезала Жанна. — Посмотри своими глазами на синяки на руках дочери. И запомни: я ничего не прощу.

Она сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Первый вопрос Егора был не «Как Ева?», не «Ты в порядке?», а «Мать правда задержали?». Этого она ему не забудет.

На следующий день следователь вызвал её снова. На столе лежала потрепанная клетчатая сумка свекрови. Из неё достали золотые монеты в пластиковых капсулах — те самые, из сейфа. Потом выписку из ЕГРН на квартиру. И, наконец, документ, от которого у Жанны подогнулись колени: нотариальная доверенность, по которой она и Егор якобы уполномочивают Лидию Александровну на совершение любых сделок с квартирой. Подписи поддельные, но очень похожие. Печать фальшивая.

— Она планировала заложить квартиру через черного риелтора за семь с половиной миллионов, — объяснил следователь. — Доверенность заказала у знакомого Охлопкова, заплатила 50 тысяч. Если бы вы вернулись на день позже, квартира была бы уже обременена залогом.

Жанна вышла из отдела, сжимая в руках копии документов. Небо над городом висело низкое, серое, давящее. Она думала о Егоре. Знал ли он про брата? Про кредиты? Про то, во что превратилась его мать?

Ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Телефон разрывался от звонков с незнакомых номеров, в мессенджере — шквал сообщений от родни мужа: «Тварь, засадила свекровь!», «Змея подколодная!», «Из-за тебя бабка в тюрьму попадет!». Никто из них не упомянул связанную внучку. Для них существовало только одно — невестка опозорила семью.

Егор прилетел ночным рейсом: небритый, с воспаленными глазами, пахнущий перегаром. Вместо того чтобы обнять дочь, он сразу начал:

— Надо забрать заявление. Надо договориться. Мать старая, она не выдержит изолятора.

— Посмотри. — Жанна сунула ему под нос фотографии синяков на руках Евы.

Он поморщился, отвел глаза.

— Ну, перестаралась… с кем не бывает…

— А это? — Она показала поддельную доверенность.

Он побледнел, но тут же нашелся: