Какую правду о свекрови узнала женщина, решив вернуться домой в самый разгар командировки

— Мать в отчаянии была. Её загнали в угол. Она бы потом всё вернула… Потом…

Он упал на колени. Плакал. Рассказывал, как мать в одиночку подняла его и брата после смерти отца. Как работала на трех работах, как недоедала, чтобы сыновья были одеты.

— Я не могу её бросить. Она же мать. Забери заявление, умоляю. Мы сами разберемся. По-семейному.

Ева проснулась от громких голосов, вышла в коридор, увидела плачущего отца на полу и бросилась к нему.

— Папочка, не плачь! Что случилось?

Маленькие ручки обвили его шею. Егор прижал дочь к себе, уткнулся лицом в её волосы. Плечи его тряслись. Жанна смотрела на них — на мужчину, которого любила, на девочку, которую родила от него — и чувствовала, как что-то внутри неё ломается под давлением.

— Я подумаю, — сказала она глухо. — Но это ради Евы, не ради твоей матери.

Утром Егор изображал раскаяние: готовил завтрак, мыл посуду, возился с дочкой. Торопил Жанну написать заявление об отказе от претензий. Она села за стол, взяла ручку, начала выводить первые слова: «Я, Жанна Федоровна, прошу прекратить уголовное преследование…»

Телефон пискнул. СМС из банка: списание 280 тысяч, ювелирный салон. Это была карта, которую она оформила Егору для командировочных расходов. Жанна открыла приложение, посмотрела историю операций: снятие наличных, переводы на чужие карты, покупки в магазинах электроники. Всего 380 тысяч за последние дни.

— Это что? — Она развернула экран к мужу.

Егор побледнел, замялся, отвел глаза.

— Мать попросила карту на пару дней… Он дал.

— Но мать в изоляторе. Как она могла сегодня купить золото? Значит, карту она передала кому-то из подельников еще до задержания.

Мысль пронзила Жанну. Если свекровь обнаглела до такой степени, если Егор так легко отдает ей доступ к деньгам… Что еще он ей отдал?

Она бросилась в спальню, открыла сейф, достала деревянную шкатулку с двадцатью золотыми монетами, подарок матери на свадьбу. Монеты лежали на месте, в прозрачных капсулах. Но капсулы были потертые, мутные. А она покупала их три года назад, они были идеально прозрачные. И вес… Она взяла монету, подбросила на ладони. Слишком легкая.

В ювелирном салоне через дорогу мастер проверил монеты за пять минут. Позолоченные копии. Латунь под напылением. Пол тысячи за штуку на китайских сайтах. Двадцать монет. Это были накопления её матери за всю жизнь — она продала участок земли в деревне, чтобы у дочери была подушка безопасности. Миллион двести тысяч.

Егор сознался. Это случилось год назад. Мать приехала в слезах, сказала, что Витьке угрожают. Просила золото на время. Он открыл сейф, отдал. Мать дала ему копии, чтобы Жанна не заметила. Он положил их обратно. Год молчал. Год. Целый год она жила с человеком, который обокрал её вместе со своей матерью.

Жанна вернулась к столу, где лежало недописанное заявление об отказе от претензий. Взяла лист обеими руками, посмотрела на собственный почерк: ровный, аккуратный, послушный. Потом медленно, тщательно разорвала бумагу пополам. Еще раз. И еще, пока на пол не посыпались мелкие белые клочки.

Клочки бумаги еще кружились в воздухе, медленно оседая на паркет, когда Жанна открыла ноутбук и нашла шаблон заявления о расторжении брака. Пальцы двигались по клавиатуре механически, без колебаний, без той дрожи, которая еще вчера не давала ей спокойно держать чашку. Фамилия, имя, отчество, дата регистрации, причина – невозможность сохранения семьи. Принтер выплюнул два листа, и она положила их на стол перед мужем, который всё еще сидел на кухне, уставившись в одну точку…