Ошибка молодоженов: что на самом деле было в конверте, который теща вручила дочери после ее оскорбительного смеха

Я продала их так и не состоявшийся семейный кроссовер и ту самую дачу, которая была им так ненавистна. Но деньги я не потратила на себя. На эти средства я основала благотворительный фонд имени Михаила Соколова, который помогал молодым талантливым архитекторам и инженерам получать образование и стажировки. Это было лучшее, что я могла сделать в память о нём.

Моя квартира тоже преобразилась. Я сделала небольшой ремонт, обновила мебель, но сохранила все дорогие сердцу вещи. Она снова стала уютным и светлым местом, моей крепостью, где не было места для лжи и предательства.

О Лене и Стасе я почти ничего не слышала. Андрей Петрович сообщил, что они развелись. Стас, по слухам, уехал из столицы в свой родной город где-то в провинции и устроился на какой-то небольшой завод. Лена осталась в столице. Сняла комнату, пошла работать продавщицей в магазин одежды. Её подруги забыли о ней на следующий день после скандала. Я не искала с ними встречи и не отвечала на редкие, полные жалости к себе сообщения. Я выстроила стену. Не из ненависти, а из самоуважения.

Однажды, разбирая почту, я нашла обычный, не кремовый, а самый дешёвый конверт. На нём неровным, почти детским почерком было написано моё имя. Я вскрыла его. Внутри был один листок, вырванный из школьной тетради.

«Мама, я не знаю, прочитаешь ли ты это. Я не прошу прощения, потому что знаю, что не заслуживаю его. И я не прошу денег. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я каждый день вспоминаю тот смех на свадьбе. Свой смех. И мне до тошноты стыдно. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова посмотреть тебе в глаза. Но я начала работать. И я верну тебе всё. Каждую копейку. Может быть, когда я верну долг, я смогу вернуть хотя бы крупицу уважения к себе. Твоя дочь, Лена».

Я долго сидела с этим письмом в руках. В нём не было манипуляций, не было жалости. В нём была боль и, кажется, первое настоящее раскаяние. Я не заплакала. Я просто сложила письмо и убрала его в ящик стола. Может быть, когда-нибудь. Через много лет. Но не сейчас.

Сейчас у меня была своя жизнь. Новая, интересная, наполненная смыслом. Я много работала, путешествовала, встречалась с интересными людьми. Я снова начала ходить в театр и на выставки, на что у меня никогда не было времени раньше. Я обрела не просто финансовую независимость. Я обрела себя. Свободную, сильную женщину, которая знает себе цену.

Иногда, сидя вечером в своём любимом кресле с чашкой чая, я смотрела на портрет Миши и мысленно говорила с ним.

— Видишь, дорогой? Я справилась. Я защитила всё, что мы создали. И я, кажется, снова счастлива.

И мне казалось, что он улыбается мне в ответ.