Ошибка молодоженов: что на самом деле было в конверте, который теща вручила дочери после ее оскорбительного смеха

— А дальше самое интересное. Сегодня в 10 утра внеочередное собрание совета директоров. Ты должна на нём присутствовать и официально вступить в должность. Все члены совета уже уведомлены. Для них это тоже будет шоком, но документы у нас в идеальном порядке. Станислав тоже приглашён. Точнее, вызван.

— Он придёт?

— Куда он денется? — усмехнулся Андрей. — Он до сих пор не верит, что это правда. Думает, это какой-то твой хитрый блеф. Сегодня его ждёт очень неприятное пробуждение.

Я приехала в головной офис «Стройинвеста» за полчаса до начала. Высокое здание из стекла и бетона, которое мы с Мишей когда-то видели только на чертежах. Я вошла через центральный вход. Охранники, привыкшие видеть меня редкой гостьей, удивлённо расступились. Я прошла к лифту, который вёз на последний, двадцать пятый этаж, где располагался зал заседаний.

Я вошла в зал. За длинным столом уже сидели члены совета директоров. Седовласые, серьёзные мужчины в дорогих костюмах. Все они знали меня как вдову Михаила Соколова. Увидев меня, они удивлённо переглянулись. Я молча прошла и села в кресло во главе стола. Кресло председателя. Кресло моего мужа.

Ровно в десять дверь открылась, и вошёл Стас. Он был бледен, глаза красные от бессонной ночи. Увидев меня в этом кресле, он застыл на пороге. В его взгляде смешались неверие, шок и страх.

— Анна… Викторовна! — пролепетал он. — Что вы здесь делаете?

Я посмотрела на него не как тёща на зятя, а как начальник на провинившегося подчинённого.

— Я на своём рабочем месте, Станислав, — холодно ответила я. — А вот что здесь делаете вы? Это хороший вопрос. Прошу садиться. Собрание объявляю открытым. У нас в повестке дня только один вопрос. Ваше увольнение.

Он пошатнулся, схватился за спинку стула. Члены совета директоров смотрели то на меня, то на него, ничего не понимая. Андрей Петрович встал и начал зачитывать официальные документы о моём вступлении в права наследования и о моём назначении на пост председателя. С каждым его словом лицо Стаса становилось всё белее. Он понял. Это не блеф. Это реальность. И в этой реальности он никто.

Заседание совета директоров было коротким и жестоким. Андрей Петрович методично, пункт за пунктом, изложил ситуацию. Он не вдавался в семейные подробности, оперируя только фактами: попытка мошенничества с квартирой, задокументированная риелтором; использование служебного положения в личных целях; и, наконец, публичное оскорбление мажоритарного акционера и председателя совета директоров, что наносит прямой ущерб репутации компании.

Стас сидел, вжавшись в кресло, и молчал. Вся его напускная уверенность испарилась. Он выглядел как школьник, пойманный на лжи.

— У вас есть что сказать в своё оправдание, Станислав? — спросила я, когда Андрей закончил. Мой голос звучал ровно, без тени эмоций.

Он поднял на меня взгляд, полный отчаяния.

— Это… это недоразумение… семейный конфликт…