Роковая ошибка группы захвата: они не знали, кого штурмуют

«Нет, ищи другого». Наемник повесил трубку. Вор позвонил еще троим. Все отказались, едва услышав имя. Он остался один.

В больнице Клава полностью пришла в себя на третий день. Голова болела, но сознание было ясным. Баба Зина сидела рядом. Первое, о чем спросила Клава — Петро. «Все хорошо, на пепелище». «Сделал что-нибудь?» Зина замялась. «Что случилось, Зина? Говори правду».

«Послали десятерых его убить. Петро их всех победил. Отпустил. Но один пришел ко мне поговорить. Сказал, что твой сын был военным». Клава закрыла глаза. «Я знала. Знала, что так будет». «Клава, кто твой сын?» «Он был солдатом. Хорошим солдатом. Слишком хорошим».

«Делал страшные вещи. Убил много людей. Когда вернулся, уже не тот был. Решили, что будет притворяться сумасшедшим, чтобы его оставили в покое. Хотел тихой жизни. Только посуду мыть и со мной быть. Но теперь притворяться не сможет, да? И это значит, будет кровь. Много крови».

Зина взяла ее за руку. «Что делать?» «Ничего, только молиться, чтобы Петро не убил тех, кто этого не заслужил». В этот момент в палату вошел мужчина, которого Клава не ожидала увидеть. Полковник Сергей Коваленко, оперуполномоченный уголовного розыска, выходящий на пенсию через год.

«Баба Клава, — сказал он уважительно, — нужно поговорить о вашем сыне». «Не знаю, о чем вы». «Думаю, знаете. И думаю, мы можем друг другу помочь». Клава посмотрела с недоверием. «Помочь? Как?» «Я знаю Петра Соколенко. Работал с ним в начале двухтысячных по совместной операции».

«Знаю, на что он способен. И знаю: если сейчас не остановить, будет бойня». «Мой сын только защищается». «Знаю, но это не закончится Вором. Разрастется. Другие банды вмешаются. Петра убьют, или хуже — он начнет убивать». Клава молчала. «Что предлагаете?» «Дайте мне с ним поговорить».

«Может, убедю… сделаю все по закону». «Мой сын полиции не доверяет. И я тоже». Полковник кивнул. «Понимаю, но подумайте. Если есть способ закончить без того, чтобы сын вернулся к прежнему, разве не стоит попробовать?» Клава долго думала. Наконец кивнула.

«Можете поговорить. Но если попытаетесь арестовать, Петро вас убьет». «Не собираюсь арестовывать. Слово даю». Полковник Коваленко нашел Петро на пепелище «Вкусного дворика», методично разбирающего обломки. Он что-то строил, но Коваленко не понял что.

«Полковник Соколенко», — сказал Коваленко, держась на безопасном расстоянии. Петро не прекратил работу. «Уже не полковник». «Раз полковник, всегда полковник. Помню вас. Операция «Буря». Я был капитаном угрозыска. Вы за одну ночь ликвидировали всю верхушку банды».

Петро наконец посмотрел. «Чего хотите?» «Избежать войны». «Войны уже нет, только зачистка осталась». «Петро, послушайте, я знаю, что вы правы. Знаю, что эти люди заслужили наказание. Но если убьете, придут новые и новые, и в итоге кто-то снова тронет вашу мать».

«Не тронут, если никого не останется». «Вы собираетесь уничтожить всю банду? Всех связанных, семьи? Где конец?» Петро встал и пошел к Коваленко. «Конец — когда мать сможет спокойно работать». «Есть другой путь. Дайте доказательства. Помогите собрать дело. Мы посадим Вора по закону».

Петро усмехнулся без юмора. «Закон? Тот самый закон, что годами этих преступников прикрывал? Тот самый, что позволил сжечь ларек моей матери? Нет, спасибо». «Тогда вы погибнете, и мать останется одна». Эти слова остановили Петро. «Подумайте», — продолжил Коваленко.

«Если погибнете, кто о ней позаботится? Ей восемьдесят девять. Нужен сын, не солдат, а сын». Петро сжал челюсти. «Уходите. Дам вам 24 часа. Если за это время не придете говорить, буду действовать официально». «Нет, — сказал Петро. — Дам вам 24 часа».

Коваленко оставил визитку на импровизированном столе и ушел. Петро остался один, глядя на карточку. Впервые за дни усомнился. Той ночью Вор принял отчаянное решение. Позвонил контакту в более крупной группировке из Днепра. «Нужны подкрепления. На меня напали».

«Кто?» «Один бывший военный. Один человек». Тот на другом конце засмеялся. «Ты говоришь, что тебе нужна помощь против одного?» «Это не обычный человек. Это Петро Соколенко». Смех прекратился. «Он жив?» «Да». «Тогда ты труп. Мы не полезем». «Предлагаю половину территории».

«Территория мне не нужна, если с призраком в придачу. Решай сам». Днепровец повесил трубку. Вор оказался в ловушке. Его люди были в ужасе. Союзники отвернулись. Остался один вариант — бежать. Собрал три чемодана с деньгами, товаром и документами. Приказал Козлу подготовить маршрут через Молдову.

«Выезжаем завтра на рассвете, — сказал он. Козел кивнул, но у него были свои планы. Той ночью тайно пошел к пепелищу. Оставил записку под камнем: «Не хочу войны. Помоги убрать Вора. Поделим территорию. Все выиграют». Петро нашел записку через час.

Прочитал дважды, потом сжег. С преступниками не торговался никогда. И начинать не собирался. Козел ошибся, думая, что Петро солдат, выполняющий приказы. Петро приказов не выполнял уже много лет. Петро был призраком со своей моралью. Мораль простая — защитить мать. Все остальное вторично.

Той ночью Петро закончил готовить ловушку. Руины ларька теперь были смертельным лабиринтом. Растяжки, нестабильные конструкции, идеально просчитанные мертвые зоны. Если Вор придет с армией — неважно, на этой территории Петро непобедим. Но Вор не придет. Петро знал: трусы никогда не смотрят жертвам в глаза. Значит, Петро пойдет к нему.

В три часа ночи Петро покинул руины. Одет весь в черное, лицо закрыто шарфом. Нес только тактический нож. Огнестрел не нужен был для того, что он собирался сделать. Первая цель — перевалочная база банды в районе Борщаговки. По словам Толстого, там хранили деньги и товар. Постоянно пять охранников.

Прибыл в четыре. Дом двухэтажный с решетками на окнах. Двое курили у входа, трое — внутри. Петро ждал, наблюдал, рассчитывал. В 4:31 один отошел. Момент. Петро перелез через заднюю стену бесшумно. Залез в окно второго этажа. Внутри нашел спящего охранника на диване.

Связал и заткнул рот, не разбудив. Спустился по лестнице. Двое других смотрели телевизор. Петро появился сзади, нанес точные удары. Упали без сознания за секунды. Четвертый вышел из туалета и увидел картину. Попытался крикнуть. Петро зажал рот и прижал к стене. «Тихо, убивать не буду, только информация».

Охранник в ужасе кивнул. «Где Вор?» Тот показал головой вверх. «В особняке своем, Конча-Заспа, большой дом, черные ворота». «Сколько охраны?» «Десять, может больше». «Завтра выезжает. Собирается бежать в Молдову». Петро кивнул, отпустил, связал его с остальными.

Потом забрал все документы. Учетные книги, списки контактов, компромат. Сложил в найденный рюкзак. Перед уходом сделал необычное — анонимно позвонил в полицию. «Пять вооруженных людей в доме на Борщаговке. Товар и оружие». Повесил трубку до начала отслеживания звонка.

Петро не просто уничтожал банду. Он использовал закон как оружие. Каждую перевалочную базу, которую обезвреживал, каждого охранника, которого сдавал полиции. Точный удар. Вор проснулся от тревожного звонка. Его базу на Борщаговке взяли. Пятеро арестованы. Весь товар и деньги изъяты.

«Как так?» — заорал он в трубку. «Не знаем, шеф. Полиция пришла по анонимке. Люди говорят, кто-то зашел, всех вырубил и сам позвонил ментам. Кто-то? Кто? Не видели. Только говорят, это он, бомж». Вор швырнул телефон. Терял контроль. За неделю потерял почти двадцать людей и три базы.

Козел вошел в комнату. «Шеф, надо уезжать сейчас. Машины готовы?» «Да, можем через час». «Хорошо, чтобы все поехали, все, кто остался». «Выезжаем колонной, — Козел замялся. — Шеф, если все вместе, внимание привлечем». «Плевать. Лучше пусть арестуют, чем этот чертов меня прикончит».

Козел кивнул и вышел, но снаружи сделал звонок. «Это Козел. Нужно срочно к Виктору». Через десять минут говорил с отцом Вора. «Пан Виктор, ваш сын собирается бежать. Хочет взять всех людей. Оставит территорию без охраны». «Пусть бежит. Единственный шанс».

«А что с организацией, с территорией?»