«Замки сменены, вещи у двери»: что нашел муж в конверте, когда попытался вломиться в квартиру жены

Внутри был распечатанный список. Каждая транзакция, каждая покупка, каждое снятие денег со счёта Ольги за последние полгода. Она скрупулёзно фиксировала всё: когда Максим брал её карту «на минутку», когда переводил себе в долг, когда мать забирала продукты. Суммы, даты, скриншоты переписок, где он просил пин-код «просто так». Фотографии пустых полок в холодильнике после визита свекрови. Общая сумма вышла 123 тысячи.

А в конце — распечатка из Госреестра, подтверждающая, что квартира принадлежит Ольге, была куплена до брака, и никаких прав на неё у Максима нет. И ещё заявление о разводе, которое она подаст завтра же.

— Что? Что это? — пробормотал Максим.

— Это счёт, — спокойно ответила Ольга. — За моё терпение, которое закончилось. Можешь попытаться оспорить развод, но юрист сказал, что шансов у тебя ноль. Квартира моя. Деньги мои. И жизнь моя.

Людмила Фёдоровна выхватила листы бумаги, пробежала глазами и побелела.

— Ты… Ты всё записывала?

— Каждую копейку. На всякий случай.

— Но ты не докажешь, — свекровь попыталась нащупать почву. — Это же семья. Супруги помогают друг другу.

— Помогают, когда просят и возвращают, — отрезала Ольга. — А когда крадут — это уже другое. И я не буду доказывать ничего. Мне не нужны твои деньги. Мне нужно, чтобы вы оба исчезли из моей жизни. Навсегда.

— Максим, скажи ей что-нибудь! — Людмила Фёдоровна толкнула сына в плечо.

Но Максим молчал, глядя на бумаги. Возможно, впервые за все месяцы до него дошло, что игра окончена. Что Ольга — не безвольная тряпка, которую можно мять как угодно. Что у неё тоже есть когти.

— Если будете продолжать беспокоить меня, я подам заявление о вымогательстве и угрозах, — добавила Ольга. — У меня есть свидетели. — Она кивнула на соседей, застывших в дверях. — Они видели, как ты пытался выбить дверь. Как твоя мать орала на весь подъезд. Думаю, участковому будет интересно.

Один из соседей, дед в майке, кивнул:

— Подтверждаю. Всё слышал. Запишите меня свидетелем, если что.

Людмила Фёдоровна открыла рот, но ничего не вышло. Максим сложил бумаги обратно в конверт, сунул под мышку и развернулся.

— Пошли, мам, — глухо сказал он. — Делать здесь нечего.

— Но, Максимушка…