Безработный муж решил гасить ипотеку свекрови с моей зарплаты. Мой ответ заставил их собирать чемоданы

И жалость мгновенно испарилась.

— Игорь, я сочувствую ситуации, но это не значит, что я должна платить за её ипотеку.

— Наташа, ты не понимаешь. Её выселят. Она останется без жилья.

— Игорь, если она не может платить ипотеку, она может продать квартиру, вернуть банку долг и снимать что-то подешевле. Это разумный выход.

— Продать квартиру? Ты хочешь, чтобы она продала единственное жильё?

— Я хочу, чтобы она приняла взрослые решения, соответствующие её возможностям.

Игорь вскочил, начал мерить шагами комнату.

— Я не могу в это поверить. Ты действительно такая чёрствая! Моя мать всю жизнь работала, растила меня одна. Отказывала себе во всём. А теперь, когда ей нужна помощь, ты отворачиваешься.

— Игорь, твоя мать сделала свой выбор. Я уважаю это. Но я не обязана расплачиваться за её выбор.

— Мы семья. Семья помогает друг другу.

— Тогда иди работать, зарабатывай, помогай матери из своих денег.

Игорь остановился, повернулся к ней. Глаза его горели злостью.

— Знаешь что? Ты права. Я пойду работать. Куда угодно. Хоть грузчиком, хоть курьером. Лишь бы не зависеть от твоих милостей!

— Отлично. Иди. Работай. Я только за.

— И буду помогать матери всеми силами. Потому что я не бессердечный, как ты.

Наташа усмехнулась.

— Игорь, ты это обещаешь уже два месяца. Прости, но я не верю.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом резко схватил куртку и вышел из квартиры, снова хлопнув дверью. Наташа осталась стоять посреди гостиной. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды, ни жалости. Просто пустота. Она прошла в спальню, легла на кровать. Смотрела в потолок и думала о том, что их брак закончился. Может быть, он закончился уже давно, но они оба не хотели этого признавать. А теперь стало очевидно. Они больше не пара. Они два чужих человека, живущих под одной крышей и терпящих друг друга.

Игорь вернулся глубокой ночью. Наташа не спала, слышала, как он тихо прошел в гостиную, лег на диван. Не зашел в спальню, не попытался поговорить. Просто лег и затих. Следующие дни прошли в напряженном молчании. Они почти не пересекались. Наташа уходила на работу рано, возвращалась поздно. Игорь весь день проводил вне дома. Куда он ходил, она не знала. Может быть, к матери, может быть, к друзьям. Может быть, действительно искал работу. Ей было все равно.

В среду вечером, когда Наташа готовила ужин, раздался звонок в дверь. Она открыла и увидела на пороге Людмилу Петровну. Свекровь стояла с большим пакетом в руках, на лице у нее было страдальческое выражение.

— Наташенька, добрый вечер. Можно войти?

Наташа кивнула, отступила в сторону. Людмила Петровна прошла в квартиру, сняла обувь, прошла в гостиную. Села на диван, поставила пакет рядом.

— Я тортик принесла. К чаю. Знаю, что вы с Игорьком любите сладкое.

Наташа села в кресло напротив, скрестила руки на груди.

— Спасибо. Что-то случилось?

Людмила Петровна вздохнула, достала из сумочки платок, промокнула глаза.

— Наташенька, милая, я пришла поговорить. По душам. Женщина с женщиной.

Наташа молчала, ждала продолжения.

— Я знаю, что у вас с Игорьком сейчас не лучшие времена, он мне рассказал. Я понимаю, что это тяжело для вас обоих. Но, Наташенька, прошу тебя, не рушь семью. Семья — это святое.

— Людмила Петровна, я не рушу семью. Я просто хочу, чтобы в нашей семье была справедливость.

— Справедливость? Наташенька, какая справедливость в семье? Семья — это любовь, поддержка, взаимопомощь.

— Именно, взаимопомощь, а не одностороннее использование.

Людмила Петровна всхлипнула громче.

— Наташенька, я понимаю, тебе сейчас тяжело. Игорек без работы, ты одна всё тянешь. Но это временно. Он найдёт работу, всё наладится. Нужно просто потерпеть.

— Людмила Петровна, прошло уже два месяца.

— Ну и что? Это не такой большой срок. Люди и по полгода ищут. Главное — не опускать руки.

Наташа смотрела на свекровь и понимала, что разговор идёт не о том. Людмила Петровна пришла не поддержать, не утешить. Она пришла надавить, манипулировать, заставить Наташу раскошелиться.

— Людмила Петровна, давайте говорить прямо. Вы пришли просить денег?