Безработный муж решил гасить ипотеку свекрови с моей зарплаты. Мой ответ заставил их собирать чемоданы

— Наташенька, это я, Людмила Петровна.

Голос свекрови был холодным, злым.

— Здравствуйте.

— Что ты сделала с моим сыном? Он пришел ко мне вчера вечером с вещами, весь в слезах. Говорит, ты его выгнала?

— Да, выгнала. И подаю на развод.

В трубке повисла тишина. Потом Людмила Петровна взорвалась.

— Как ты смеешь? Он твой муж, вы расписаны, это семья!

— Людмила Петровна, ваш сын два месяца сидел без работы на моей шее, не искал работу, рылся в моем телефоне, обещал вам мои деньги, даже не спросив меня. Я устала от этого.

— Он растерялся, он в трудной ситуации, а ты, вместо того чтобы поддержать, выгнала его!

— Я поддерживала его два месяца, кормила, обеспечивала, терпела. Больше не буду.

— Ты бессердечная змея! Ты разрушила нашу семью!

Наташа усмехнулась.

— Вашу семью? Людмила Петровна, я не входила в вашу семью. Я была банкоматом, и я больше не хочу им быть.

— Ты пожалеешь! Игорек найдет себе нормальную женщину, которая будет его любить и поддерживать!

— Прекрасно. Пусть ищет, желаю удачи.

— А ты останешься одна, никому не нужная!

— Мне этого и надо. Быть одной лучше, чем быть с человеком, который тебя использует.

Людмила Петровна что-то еще кричала, но Наташа просто положила трубку. Заблокировала и этот номер. Все. Больше никаких звонков, никаких жалоб, никаких манипуляций. Она допила чай, помыла посуду, прошла в спальню, достала из шкафа коробку с документами, начала разбирать. Свидетельство о браке, паспорт, документы на квартиру. Все, что нужно для развода.

На следующий день Наташа отнесла документы юристу. Женщина просмотрела все, кивнула.

— Отлично, все в порядке. Подаем заявление в суд. Максимум через месяц будет слушание.

— Спасибо.

Наташа вышла из офиса с чувством выполненного долга. Она сделала то, что должна была сделать. Наконец-то.

Следующие недели пролетели быстро. Наташа погрузилась в работу с головой. Новая должность требовала много времени и сил, но ей нравилось. Она чувствовала себя нужной, важной, ценной. Коллеги уважали ее, руководство хвалило. Это было совсем не то, что дома, где ее только использовали. Игорь звонил еще несколько раз с разных номеров. Она брала трубку, коротко говорила: «Не звони больше», — и вешала. Потом он попытался написать ей на электронную почту. Длинное письмо, полное извинений, обещаний, клятв. Она прочитала первые строчки и удалила. Людмила Петровна тоже не сдавалась: писала ей сообщения в мессенджерах, на электронную почту, даже пыталась подловить у подъезда. Но Наташа игнорировала все. Она построила стену, непроницаемую и высокую. И больше никто не мог до нее достучаться.

Через месяц было назначено судебное заседание. Наташа пришла в суд с юристом. Игорь тоже был там, с матерью. Они сидели на скамейке в коридоре, и Людмила Петровна что-то шептала сыну, показывая на Наташу. Наташа не смотрела на них. Она сидела рядом со своим юристом, спокойная, собранная. Она знала, что делает, и не сомневалась в своем решении.

Слушание прошло быстро. Судья задавала вопросы, Наташа отвечала четко и коротко. Игорь пытался что-то сказать, просил дать ему еще один шанс, клялся, что изменится, но судья была непреклонна. Если одна из сторон настаивает на разводе, брак расторгается. Имущественных споров нет. Детей нет.

— Развод оформляется с сегодняшнего дня. Получите свидетельство через месяц.

Гулкий удар молотка. Все. Брак расторгнут.

Наташа вышла из зала суда и почувствовала невероятное облегчение. Будто с нее сняли тяжелую цепь, которая давила годами. Она была свободна. Наконец-то свободна.

Игорь выбежал за ней, попытался остановить.

— Наташа, подожди! Ну пожалуйста, давай хотя бы поговорим!

Она обернулась, посмотрела на него. Он выглядел плохо: осунувшийся, небритый, в мятой одежде. Глаза красные, будто не спал неделю.

— О чем говорить, Игорь?