Безработный муж решил гасить ипотеку свекрови с моей зарплаты. Мой ответ заставил их собирать чемоданы

Он поднял голову, посмотрел на нее. В глазах мелькнуло раздражение.

— Наташ, ну ты же знаешь, я каждый день мониторю вакансии. Это не так просто, как кажется. Сейчас кризис, все компании сокращают, а не набирают.

— Но ты хоть на собеседования ходишь?

— Ходил. На прошлой неделе был на двух, но нигде не взяли. Говорят, что опыт не подходит, или что конкуренция большая, или еще что-то.

Наташа молчала. Она не верила ему. Она не видела, чтобы он собирался на собеседование, не видела, чтобы он готовился, репетировал ответы на вопросы, гладил рубашку, выбирал костюм. Ничего этого не было.

— Может, тебе стоит попробовать что-то другое? Не только по твоей специальности, но и что-то смежное. Или вообще временную подработку, пока не найдешь что-то подходящее?

Игорь нахмурился.

— Наташа, я профессионал своего дела. Я не буду идти на какую-то подработку курьером или грузчиком. Это унизительно. Я найду нормальную работу, просто нужно время.

— Игорь, прошло уже два месяца.

— Ну и что? Ты думаешь, это большой срок? Люди по полгода ищут.

Наташа сжала кулаки под столом. Ей хотелось крикнуть, что она больше не может, что устала тянуть все на себе, что ей нужна помощь, поддержка, хотя бы элементарное участие. Но она сдержалась. Скандал ничего не решит. Игорь просто обидится, уйдет в себя, и станет еще хуже.

— Ладно, — тихо сказала она. — Просто постарайся активнее искать, хорошо?

— Я и так стараюсь, — буркнул Игорь и снова уткнулся в тарелку.

Остаток ужина прошел в молчании. Наташа доела свою порцию через силу, убрала посуду в раковину, помыла ее. Игорь вернулся в гостиную, включил телевизор. Опять футбол. Или что-то другое. Какая разница? Наташа осталась на кухне. Она вытерла руки, сложила полотенце, прислонилась к столу и закрыла глаза. Внутри что-то болело. Не физическая боль, а какая-то другая, глубокая, тянущая. Боль от разочарования. От того, что жизнь пошла не так, как она планировала. От того, что человек, которого она любила, превратился в чужое, безразличное существо.

Телефон снова завибрировал. Наташа открыла глаза, достала его. Сообщение от свекрови, Людмилы Петровны: «Наташенька, добрый вечер. Как вы с Игорьком поживаете? Давненько не звонили».

Наташа посмотрела на сообщение и почувствовала, как внутри все сжалось еще сильнее. Свекровь. Еще одна головная боль в ее жизни. Людмила Петровна была женщиной энергичной, говорливой и очень, очень настойчивой. Она звонила Игорю каждый день, а иногда и по нескольку раз. Жаловалась на жизнь, на здоровье, на соседей, на работу, на все подряд. И обязательно в конце разговора добавляла что-то вроде: «Эх, сынок, хорошо бы ты мне помогал хоть немножко. Одной-то тяжело».

Людмила Петровна три года назад взяла ипотеку на однокомнатную квартиру. Тогда ей было 55 лет. Она работала бухгалтером в небольшой фирме, зарабатывала около 25 тысяч в месяц. Квартира стоила 1,5 миллиона. Ипотеку взяла на 15 лет. Ежемесячный платеж составлял 22 тысяч. Почти вся ее зарплата уходила на этот платеж. На жизнь оставалось совсем немного. Наташа помнила, как Людмила Петровна принимала это решение. Тогда Игорь еще работал, зарабатывал хорошо, и мать рассчитывала, что сын будет ей помогать. Наташа тогда промолчала. Она не хотела вмешиваться в отношения Игоря с матерью. Но внутри чувствовала тревогу. Такая ипотека в ее возрасте — это было рискованно. Очень рискованно.

И вот теперь Людмила Петровна постоянно жаловалась на то, как ей тяжело, как не хватает денег, как она мечтает хоть немного отремонтировать квартиру, потому что застройщик сдал ее в ужасном состоянии. Голые бетонные стены, старые окна, дешевая дверь. Но денег на ремонт не было. Все уходило на ипотеку.

Наташа набрала ответ: «Добрый вечер, Людмила Петровна. У нас все хорошо, спасибо. Как ваши дела?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Да какие у меня дела, Наташенька? Работа, дом, работа — замкнутый круг. Сижу в этой пустой квартире, стены голые, даже обои поклеить не на что. Платеж опять скоро. Еле-еле свела концы с концами в этом месяце. Хорошо хоть на работе премию дали, а то не знаю, как бы вообще справилась».

Наташа читала сообщения и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Людмила Петровна всегда так делала. Жаловалась, намекала, давила на жалость. Она никогда не просила помощи напрямую, но всегда создавала атмосферу, в которой отказать было неудобно. Стыдно.

«Держитесь, Людмила Петровна, все наладится», — написала Наташа и убрала телефон в карман.

Она знала, что разговор на этом не закончится. Завтра Людмила Петровна позвонит Игорю, расскажет ему то же самое, добавит еще пару жалоб, и Игорь придет к Наташе с предложением помочь матери. Это было так предсказуемо, что даже не удивляло. Наташа вышла из кухни, прошла в спальню, закрыла дверь. Ей нужно было побыть одной хотя бы несколько минут. Она легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и позволила себе расслабиться. Слезы не пришли, она была слишком уставшей даже для слез.

На следующий день на работе случилось то, чего Наташа совершенно не ожидала. День начался как обычно: совещание с руководителем отдела, разбор текущих задач, распределение обязанностей. Наташа сидела за своим столом, просматривала очередной отчет, когда в кабинет зашла секретарь директора и сказала, что Наталья Сергеевна просит ее подняться на второй этаж.

Наталья Сергеевна Красникова была коммерческим директором компании, женщиной строгой, требовательной, но справедливой. Наташа работала с ней четыре года и всегда старалась выполнять свои обязанности максимально качественно. Она знала, что Наталья Сергеевна ценит ответственных сотрудников и не прощает халтуры. Наташа поднялась на второй этаж, постучалась в кабинет директора. Голос изнутри разрешил войти. Она открыла дверь и увидела Наталью Сергеевну за массивным столом из темного дерева. Женщина смотрела в монитор, печатала что-то на клавиатуре.

— Присаживайтесь, Наташа, — сказала она, не поднимая глаз.

Наташа села на стул напротив стола, сложила руки на коленях. Сердце билось чаще обычного. Вызовы к директору обычно ничего хорошего не предвещали: либо выговор за какую-то ошибку, либо дополнительная нагрузка, либо еще что-то неприятное. Наталья Сергеевна закончила печатать, закрыла ноутбук и посмотрела на Наташу внимательным оценивающим взглядом.

— Наташа, я вызвала вас не просто так. У нас произошли изменения в структуре компании. Ирина Владимировна, руководитель отдела логистики, ушла в декрет. Нам нужен новый человек на эту должность. Мы долго думали, кого взять, и пришли к выводу, что вы подходите идеально.

Наташа застыла. Руководитель отдела логистики. Это была серьезная должность, с большой ответственностью, с серьезными задачами и серьезной зарплатой.

— Я? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Да, вы. Вы работаете у нас четыре года. Вы ответственны, пунктуальны, у вас отличные показатели. Вы знаете специфику нашей компании изнутри. Вы справитесь.

— Но я никогда не руководила отделом…