Мужчины в селе думали, что могут безнаказанно использовать тихую соседку
Мария Степановна прекрасно понимала, что в такие критические моменты нельзя оставлять человека наедине со своими страшными мыслями, иначе непоправимая трагедия станет лишь вопросом нескольких коротких минут. Она решительно, с неожиданной для ее преклонного возраста силой крепко взяла упирающуюся Нюру за озябшую руку, всем своим видом показывая, что ни при каких обстоятельствах не отступит.
Не обращая внимания на слабые протесты и тихие всхлипывания соседки, они вместе, медленно и осторожно ступая по мокрой траве, пошли прочь от опасного места навстречу деревенским улицам. Дорога от крутого речного берега вела прямо вверх, петляя среди пожелтевших кустарников и старых, покосившихся деревянных заборов, которые молчаливо хранили тайны многих поколений местных жителей.
Шли они сейчас не в сторону теплых и уютных жилых домов, а прямиком на погост, где под сенью раскидистых берез тихо покоился муж бабы Маши, который её когда-то давно чудесным образом спас от рокового шага. Анна, несмотря на свое подавленное состояние, послушно брела вслед за своей спасительницей, словно маленький, потерявшийся ребенок, который наконец-то нашел твердую опору в лице старшего и мудрого человека.
Скрипнули старые, покрытые ржавчиной железные ворота кладбища, впуская двух женщин в царство вечной тишины и умиротворения, где все мирские проблемы и тревоги казались ничтожно мелкими и незначительными. Когда они, пройдя по узкой тропинке мимо заросших оградок, оказались на месте, баба Маша заботливо усадила дрожащую от холода девушку поудобнее на деревянную скамеечку и велела ей очень внимательно послушать её историю.
Ветер здесь, среди высоких деревьев и каменных надгробий, казался не таким пронзительным, но сырость все равно пробирала до самых костей, заставляя Анну инстинктивно обхватить себя руками за плечи. Мрачная атмосфера старого деревенского погоста совершенно не способствовала долгим душевным беседам, особенно для человека, который еще несколько минут назад всерьез собирался свести счеты с собственной жизнью.
— Я не хочу слушать никаких историй из прошлого, да и на улице далеко не месяц май, чтобы устраивать здесь подобные посиделки, — недовольно ответила соседка, с упреком подняв на неё свои красные, заплаканные глаза. Ей казалось, что пожилая женщина просто издевается над ее горем, заставляя мерзнуть на кладбище вместо того, чтобы позволить ей спокойно завершить начатое дело на обрыве.
В ответ на эти дерзкие слова лицо Марии Степановны стало необычайно строгим и даже суровым, словно она отчитывала нашкодившего школьника, а не взрослую многодетную мать. — Просто сиди и молчи, пока старшие говорят, раз уж ума у самой не хватает свою собственную жизнь наладить! — неожиданно резко и строго сказала бабушка, усаживаясь рядом на скамейку, и неторопливо начала свой долгий рассказ…
