Альпинист заметил железную дверь в скале, а когда открыл — чуть не свалился от увиденного

— Прощай, дядя Паша. Я о тебе ничего не знал, но теперь знаю всё. Ты честный человек, настоящий герой. Я буду помнить.

После похорон — поминки. Сидели в старом родительском доме. В том самом, где вырос отец. Где вырос и дядя Паша. Пили, вспоминали. Отец рассказывал про их детство, про юность. Каким был Пашка. Весёлым, добрым, открытым парнем.

— Он всегда защищал слабых, — говорил отец, глядя в рюмку. — В школе, во дворе. Если кого-то обижали, Пашка всегда вступался. Не боялся никого, даже старших.

— Поэтому он и написал тот рапорт, — сказал Артём. — Не мог молчать, когда видел несправедливость и воровство.

— Да. Таким уж уродился. Честным до глупости.

— Это не глупость, папа.

— Знаю. Теперь я знаю.

Помолчали. Отец смотрел на возвращенную фотографию на стене. Ту самую, которую с позором убрали когда-то. Теперь вернули на законное место.

— Мама умерла, — сказал он тихо, — так и не узнав правды. Умерла с мыслью, что ее сын — предатель.

— Может, она знала? Сердцем? Где-то там, наверху?

— Хочу в это верить. Очень хочу, чтобы она знала.

В Киев поехали через неделю. Хоронили Мишу Коваленко на Лесном кладбище, рядом с могилами родителей. Нина Дмитриевна не плакала. Стояла спокойная, умиротворённая.

— Я знала, — говорила она всем. — Всю жизнь знала. Миша не предатель. Теперь и все остальные знают.

— Как вы жили? — спросил Артём. — Все эти годы с таким грузом?

— Как все жили. Работала, растила детей. Только никому не рассказывала про брата. Стыдно было. Не за него стыдно — за ту ложь, которую нас заставили принять как правду. Теперь можно рассказывать.

— Да, теперь можно.

Она положила цветы на свежую могилу. Красные гвоздики — Мишины любимые.

— Спи спокойно, братик. Ты наконец-то дома.

В Харькове прошла последняя церемония. Литвина хоронили на городском кладбище. Народу было много. Пришёл, казалось, весь район. Ольга Андреевна говорила прощальную речь. Тихо, сдержанно, с достоинством.

— Мой отец, Андрей Сергеевич Литвин, погиб 56 лет назад. Погиб честным человеком, верным своей присяге. Его оклеветали. Его забыли. Но правда всегда выходит наружу, рано или поздно. Сегодня он вернулся домой.

После церемонии она подошла к Артёму.

— Спасибо, — сказала просто. — За всё.

— Мне не за что. Я просто нашел.

— Нашёл и не промолчал. Другой бы закрыл эту дверь, ушёл и забыл. Вы остались.

— Там был мой дядя.

— Знаю. Но там были и другие люди. Вы подумали о них тоже.

Артём молчал. Что тут скажешь?

— Папа всегда говорил, — продолжала Ольга, — «Правда важнее покоя». Я не понимала этого тогда, была маленькая. Теперь понимаю.

— Ваш отец был мудрым человеком. Теперь покоится с миром.

Домой вернулись уже к Новому году. Артём — в свою квартиру. Отец — в поселок, в старый дом.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Работа, быт, повседневность. Только что-то безвозвратно изменилось внутри. Глубоко в душе. Артём чувствовал странную пустоту. Цель достигнута. Правда раскрыта. Что делать дальше?

Звонил отцу каждый день.

— Как ты там?

— Нормально. Хожу на кладбище, разговариваю с Пашкой.

— О чём?

— Обо всём на свете. О жизни, о работе, о тебе рассказываю.

— Обо мне?

— Да. Рассказываю, какой ты вырос. Он бы тобой гордился.

Артём молчал в трубку. Странное чувство. Гордость мёртвого человека, которого он никогда не знал лично.

— Папа, — сказал он, — приезжай ко мне на праздники. Не сиди один.

— Приеду. Обязательно приеду.

Новый год встретили вместе. Вдвоём, в маленькой квартире. Ёлка, шампанское, салаты. Тихий семейный праздник. Без гостей, без лишнего шума. Просто отец и сын.

— За Пашку, — сказал отец, поднимая бокал. — За Мишу и Андрея.

— Пусть земля им будет пухом.

— Пусть.

Чокнулись. Выпили не чокаясь.

— Знаешь, — сказал отец задумчиво, — я думал, умру с этим грузом. С ненавистью к родному брату. С позором. Думал, так и унесу это в могилу.

— Не унёс.

— Благодаря тебе. Ты нашёл. Ты раскопал эту правду.

— Это случайность.

— Нет, — отец покачал головой. — Не случайность. Это судьба. Пашка ждал. Пятьдесят шесть лет ждал, пока кто-то из семьи придёт за ним. И пришёл именно ты.

— Я?

— Ты. Его племянник. Тот, кого он сам хотел назвать Артёмом.

Артём смотрел на отца. На старика, который наконец-то обрел душевный покой.

— Думаешь, он знал?

— Не знаю. Но верю. Верю, что он смотрит сейчас оттуда и улыбается нам.

За окном падал снег. Новый год. Новое начало. Позади пятьдесят шесть лет лжи. Впереди — жизнь, какой бы она ни была. Артём смотрел на снежинки, танцующие в свете уличного фонаря. Думал о дяде Паше. О судьбе. О правде.

«Правда важнее покоя». Ольга сказала, что её отец так говорил. Теперь Артём понимал смысл этих слов. По-настоящему понимал. Правда болит. Правда может сломать. Но без правды нет настоящей жизни. Только жалкое существование.

Дядя Паша погиб за правду. Хотел рассказать о воровстве, о лжи. Его убили за это. Теперь правда вышла наружу. Через пятьдесят шесть лет. Но она вышла. И это самое главное.

Зима тянулась долго. Долгая, темная зима. Артём привык к этому.

Работа спасала от мыслей. Заказы шли. Деньги капали. Промышленные объекты, вышки связи, мосты. Привычная рутина. Привычный риск. Только мысли не отпускали. О дяде Паше. О бункере. О несправедливости.

И о Тане. Невесте, которая ждала и не дождалась. Отец сказал, что она исчезла. После того как Пашку объявили дезертиром, просто пропала. Не искали её. Не интересовались. Было не до того.

Артём думал: где она теперь? Жива ли еще? Знает ли, что случилось на самом деле? Если жива — она заслуживает знать. Заслуживает правду.

Искать начал в феврале. Татьяна — только имя. Ни фамилии, ни адреса. Отец не помнил. Слишком давно это было.

— Пашка познакомился с ней в институте, — рассказывал он, напрягая память. — Она училась на педагогическом, он — на инженерном. Встретились на студенческих танцах, влюбились.

— Откуда она родом?