Альпинист заметил железную дверь в скале, а когда открыл — чуть не свалился от увиденного

— Завтра.

На кладбище поехали рано утром. Февраль. Мороз, снег. Могила под белым покровом. Только деревянный крест торчит. Татьяна стояла долго, неподвижно. Смотрела на имя, на даты. Бондаренко Павел Алексеевич. 1947–1968. Погиб при исполнении служебных обязанностей.

— 21 год, — сказала она тихо. — Мальчик совсем. Мы оба были просто дети.

— Вам было 22?

— Да. Казалось, вся жизнь впереди. Казалось, всё успеем.

Она достала из сумки цветы, красные гвоздики. Положила на белый снег.

— Прости, Пашенька. Прости, что не нашла тебя раньше. Прости, что не смогла помочь.

Артём стоял рядом молча, стараясь не мешать.

— Я ждала тебя, — продолжала Татьяна, обращаясь к могиле. — Всю жизнь ждала. Теперь знаю. Ты тоже ждал. Там, в горах. Ждал, пока тебя найдут.

Она опустилась на колени прямо в снег. Прижала руку к мерзлому холмику.

— Скоро увидимся. Мне 78. Недолго осталось. Подожди ещё немного.

Артём отвернулся. Не хотел смотреть. Слишком личное. Слишком больно.

Обратно ехали молча. Татьяна была задумчивая, успокоенная. Будто сбросила тяжелый груз, который несла полвека.

— Спасибо, — сказала она, когда подъехали к её дому. — За всё.

— Не за что.

— Есть за что. Вы вернули мне Пашу. Вернули правду. — Она помолчала. — У вас есть своя семья? Жена? Дети?

— Нет. Не сложилось пока.

— Почему?

Артём задумался. Как объяснить?

— Работа. Постоянно в разъездах, в горах. Женщины не выдерживают такого графика.

— Найдите такую, которая выдержит. — Татьяна грустно улыбнулась. — Жизнь очень короткая. Не тратьте её на одиночество.

— Постараюсь.

— Постарайтесь. Ради Паши постарайтесь. Он хотел, чтобы вы жили. Счастливо жили.

Артём вернулся домой поздно вечером. Сидел у окна, смотрел на огни города. Снег. Темнота.

Думал о Татьяне. О женщине, которая ждала 56 лет. 56 лет одна. Без семьи. Без детей. Только память. Только призрачная надежда. Ради любви? Или от страха? Может, и то и другое. Любовь, которая не отпускает. Страх предать, забыть.

Артём понимал. Сам такой же. 35 лет. Ни жены, ни детей. Работа. Горы. Одиночество.

Татьяна права. Жизнь короткая. Нельзя тратить её на пустоту. Дядя Паша хотел, чтобы племянник был счастлив. Написал в письме: «Живи за меня тоже». Пора начинать жить.

Через неделю позвонил Нине Дмитриевне. Сестре Миши Коваленко. Той самой старушке из Киева.

— Нина Дмитриевна? Это Артём Бондаренко.

— Артёмушка! — голос в трубке радостный, тёплый. — Как хорошо, что позвонил. Как твои дела?

— Хорошо. Хотел рассказать. Я нашёл Пашину невесту. Татьяну.

— Невесту? Она живая?

— Живая. Во Львове живёт. Всю жизнь ждала его.

— Господи… — Нина Дмитриевна всхлипнула. — Бедная женщина. Пятьдесят шесть лет. Совсем одна.

— Да. Я отвёз её на могилу. Она счастлива. Наконец-то узнала правду.

— Это хорошо. Это правильно. Артём, — сказала Нина Дмитриевна, — у Миши тоже была девушка. Лена. Из Киева. Они встречались перед самым его уходом в армию.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Нет. Потеряла связь после того, как Мишу объявили… — Она запнулась. — После того кошмара.

— Хотите, я найду её?

Пауза.

— Найди, Артёмушка, если сможешь. Она тоже заслуживает знать правду.

Искал две недели. Лена — Елена Константиновна Бойко. Нашёл через архивы ЗАГСа, через базы данных. Жила в Киеве, на Оболони. Замужем не была, как и Татьяна.

Позвонил, представился. Рассказал коротко. Самое главное.

Елена плакала в трубку.

— Мишенька… Мой Мишенька. Я знала, он не предатель. Знала. Всегда знала.

— Хотите встретиться? Расскажу подробнее.

— Хочу. Приезжайте, пожалуйста.

В Киев полетел в марте. Встретились втроём: Артём, Елена, Нина Дмитриевна. Сидели в квартире Нины, пили чай.

Елена. 77 лет. Седая, с добрым лицом. Чем-то похожа на Татьяну. Такие же глаза, такая же застарелая боль в них.

— Мы познакомились в 66-м, — рассказывала она. — На катке. Он катался ужасно. Всё время падал. Я смеялась. Он не обижался.

— Мишка всегда был неуклюжим, — с улыбкой подтвердила Нина. — Но добрым. Самым добрым на свете.

— Да. Добрым. — Елена улыбнулась воспоминаниям. — Он говорил: после армии поженимся. Будем жить вместе. Заведём детей. Не успели.

— Не успели.

— А потом его объявили… — Она замолчала.

— Теперь вы знаете правду, — сказал Артём. — Он погиб честным. Погиб жертвой. Не предателем.

— Знаю. И благодарю вас. За всё.

После встречи Артём поехал на кладбище. К могиле Миши Коваленко. Положил цветы. Постоял молча. Думал о судьбах. О трёх мужчинах, погибших в бункере. О трёх женщинах, ждавших их всю жизнь. Шесть человек, связанных одной трагедией. Шесть жизней, поломанных, искалеченных системой. Но не напрасно. Правда вышла. Имена очищены. Память восстановлена. Это главное.

Оставался ещё один человек. Литвин Андрей Сергеевич. Капитан. Старший из троих. У него тоже могла быть невеста, жена, любимая женщина.

Артём позвонил Ольге, дочери Литвина.

— Ольга Андреевна? Это Артём. Хотел спросить: у вашего отца была девушка до того, как он женился на вашей маме? Или, может быть, после?