Альпинист заметил железную дверь в скале, а когда открыл — чуть не свалился от увиденного

— спросила Нина Дмитриевна, глядя на Артёма.

— Не знаю, — честно ответил он. — Работать, жить.

— Жениться?

— Может быть.

— Не может быть. Точно. — Она улыбнулась. — Тебе тридцать пять. Пора. Семья, дети. Найди, женись. Ищи. Хорошие девушки не ждут вечно.

Артём улыбнулся. Вспомнил Татьяну, Елену. Они ждали вечно. Но это другое. Это любовь. Настоящая. Редкая. Драгоценная.

Вечером разъезжались. Нина Дмитриевна в Киев. Ольга Андреевна в Харьков. Татьяна во Львов с Артёмом.

В машине молчали. Смотрели на дорогу, на горы, на небо.

— Спасибо, — сказала Татьяна тихо.

— За что?

— За всё. За Пашу, за правду, за то, что не сдался.

— Я не мог иначе.

— Знаю. Поэтому спасибо.

Она помолчала.

— Я написала завещание. Квартиру — тебе.

— Что? Зачем?

— Потому что больше некому. Ты единственный, кто остался. Единственный, кто помнит. — Татьяна Сергеевна сжала его руку своей сухой ладонью. — Не спорь. Решено. После меня — всё твоё.

Артём молчал. Не знал, что сказать.

— Живи хорошо, — продолжала Татьяна. — За всех нас. За Пашу, за Мишу, за Андрея, за меня, за Лену. Живи и помни.

— Буду помнить.

— Вот и хорошо.

Прошёл ещё год. Артём работал, жил. Ездил в Киев к Нине Дмитриевне, как обещал. Ел борщ, слушал истории про Мишу. Звонил Ольге Андреевне регулярно, поздравлял с праздниками. Она старела, болела, но держалась.

Навещал Татьяну каждую неделю. Она угасала. Медленно, тихо, но счастливо.

— Скоро увижу Пашу, — говорила она с улыбкой. — Скоро.

Артём не спорил. Может, так и есть. Может, там, за чертой, они встретятся. Молодые, влюблённые, счастливые.

Татьяна умерла в декабре. Тихо, во сне, как и отец. Артём похоронил её рядом с дядей Пашей. На том же сельском кладбище, под той же берёзой. Теперь они вместе. Наконец-то вместе, навсегда.

Квартиру Татьяны оставил. Не продал, не сдал квартирантам. Приходил иногда. Сидел, смотрел на фотографию дяди Паши на стене. Думал о жизни, о судьбе.

Два года назад он не знал ничего. Был просто альпинист, просто одиночка. Теперь знает всё. Знает, откуда он, кто его предки. Знает, какую страшную цену они заплатили за честность. И знает, как жить. По-честному. По-настоящему.

Весной встретил её. Марина. Спасатель ГСЧС. 32 года. Познакомились на работе, в горах. Вместе спускали туриста с горы, который заблудился в тумане. Сильная, смелая, красивая. И понимающая.

Артём рассказал ей всё. Про дядю Пашу, про бункер, про правду.

Марина слушала, не перебивая, не осуждая.

— Ты молодец, — сказала она просто. — Не каждый бы смог пройти это.

— Смог бы. Просто не каждый хочет.

— Вот именно.

Они стали встречаться, потом жить вместе, потом поженились. Свадьба была скромная, без размаха, только самые близкие. Нина Дмитриевна, Ольга Андреевна, друзья. Артём стоял у алтаря, смотрел на Марину. На женщину, которую нашёл через боль, через потери. Счастье. Настоящее, заслуженное счастье. Дядя Паша был бы рад. Отец тоже был бы рад.

Через год родился сын. Мальчик здоровый, крепкий. Кричал громко, требовательно. Артём держал его на руках. Маленького, тёплого. Смотрел на крошечное личико, на сжатые кулачки.

— Как назовём? — спросила Марина.

Артём не думал. Имён много, но одно просилось само.

— Павел, — сказал он. — В честь дяди. Павел Артёмович Бондаренко.

— Да. — Марина улыбнулась. — Хорошее имя. Сильное.

— Честное, — поправил Артём. — Как он сам.

В первый день рождения сына поехали в Карпаты. Втроём: Артём, Марина, маленький Павел. Поднялись к мемориалу. С трудом, с ребёнком на руках, но поднялись.

Артём стоял у плиты, смотрел на имена. Бондаренко П.А., Коваленко М.Д., Литвин А.С. Три человека, три судьбы, три жертвы. И три семьи, которые наконец обрели покой.

— Смотри, Пашка, — сказал Артём сыну. — Это твой прадед. Тоже Павел. Он был честным человеком, героем.

Малыш не понимал. Смотрел большими глазами на гранит, агукал. Но когда-нибудь он поймёт. Когда вырастет, когда Артём расскажет ему историю о двери в скале. О людях, которые погибли за правду. О семье, которая не сдалась. Историю, которая не должна быть забыта.

Артём положил цветы к мемориалу. Красные гвоздики, как всегда. Постоял молча, с закрытыми глазами.

— Спасибо, дядя Паша, — прошептал он, и ветер подхватил его слова. — За всё спасибо. За имя, за честь, за жизнь. Я не подведу. Обещаю.

Ветер шевелил траву на склоне. Солнце светило ярко, по-летнему тепло. Жизнь продолжалась. И это было самое главное.