Альпинист заметил железную дверь в скале, а когда открыл — чуть не свалился от увиденного

— Потому что после учений не вывозят тела в черных мешках под покровом ночи.

Артём копал глубже. Нашел через интернет, через специализированные форумы любителей военной истории, скупое упоминание об аварии на секретном объекте ПВО в 1968 году. Источник — мемуары отставного генерала, изданные мизерным тиражом в девяностых годах в Киеве.

«В октябре 1968 года на одном из объектов системы ПВО Прикарпатского военного округа произошла авария – взрыв дизельного генератора. Объект получил серьёзные повреждения и был законсервирован. Потери среди личного состава – три человека».

Три человека — дядя Паша и двое его товарищей. Но «погибли при аварии» и «умерли от голода, запертые в бункере» — это совершенно разные вещи. Кто-то переписал историю. Превратил жертв халатности в дезертиров. Зачем?

Ответ нашелся неожиданно. Артём связался с поисковым отрядом «Пошук». Ребята занимались розыском солдат, погибших в войну. У них были связи в центральных архивах, опыт работы с секретными документами. Командир отряда — Глеб Гончарук, бывший следователь, живо заинтересовался историей.

— Объект 17-У, говоришь? — переспросил он по телефону. — Интересная тема. Дай мне пару дней, я покопаю по своим каналам.

Позвонил он через неделю.

— Нашел кое-что важное, приезжай во Львов.

Встретились в квартире Глеба. На столе лежали папки, ксерокопии документов. Глеб, хмурый и сосредоточенный, раскладывал бумаги перед Артёмом.

— Объект 17-У, — начал он. — Резервный командный пункт ПВО. Строился с 62-го по 68-й год. Должен был управлять зенитными ракетами в зоне Карпат и западной границы.

— Это я уже знаю.

— А вот это ты не знаешь.

Глеб положил перед ним документ с печатями.

— Акт консервации объекта. Датирован 15 октября 68-го года.

Артём посмотрел на дату.

— 15 октября. Это через три дня после аварии. По дневнику дяди они застряли 12-го.

— Именно. Объект спешно законсервировали, пока они были еще живы. Пока они стучали и ждали помощи.

— Как это вообще возможно?

Глеб достал еще один документ.

— Список личного состава объекта 17-У на момент консервации. 20 человек по штату. Все эвакуированы. Все живы.

— Но дядя Паша и еще двое…

— Не значатся в списке. Вообще. В списке эвакуированных нет фамилий Бондаренко, Коваленко, Литвин.

Артём смотрел на бумагу, силясь понять логику.

— То есть их как бы не было там?

— Официально — не было. Их вычеркнули из списков личного состава еще до подписания акта консервации.

— Но почему?

Глеб помолчал. Достал еще один документ. Помятый, с грифом «Совершенно секретно».

— Вот почему. Приказ командира части полковника Кравчука. От 12 октября 68-го года.

«В связи с угрозой расконспирации объекта немедленно эвакуировать личный состав. Оставшихся на объекте считать самовольно покинувшими часть (дезертировавшими)».

— Оставшихся?

— Трое не успели выйти до момента полной блокировки. Дверь заклинило. Снаружи. Не изнутри.

Артём похолодел от догадки.

— То есть их заперли? Намеренно?

— Взрыв генератора, возможно, был не случайностью. Возможно, это диверсия.

— Зачем?

— Чтобы уничтожить объект. И нежелательных свидетелей.

Картина складывалась страшная. Глеб объяснял ситуацию. В 68-м холодная война была в разгаре. Гонка вооружений, секретные объекты повсюду и… коррупция. Даже в те суровые времена. Особенно тогда.

— Причем тут коррупция?

— Объект 17-У строился шесть лет. Бюджет выделялся огромный. А по документам, которые я нашел, он был недостроен даже наполовину. Деньги разворовывали. Кравчук и его команда просто пилили бюджет.

— И? Они боялись проверки?

— В 68-м из Москвы назначили большую инспекцию. С самого верха. Кравчук понял: это конец. Объект не готов к сдаче. Деньги украдены, отчетные документы подделаны.

— И он решил уничтожить следы?

— Взорвать генератор. Инсценировать техногенную аварию. Объект списать как невосстановимо поврежденный. Всю документацию уничтожить в огне.

— А люди?

— Людей эвакуировать. Но трое не успели. Или, что вероятнее, им не дали успеть.

Артём молчал. Смотрел на пожелтевшие документы, на сухие казенные бумаги, за которыми стояли живые человеческие судьбы.

— Они знали, — сказал он наконец. — Дядя Паша и двое других точно знали про воровство. Скорее всего, именно поэтому от них избавились. Заперли в бункере и оставили там умирать.

— Да. А потом объявили дезертирами, чтобы никто не стал их искать.

Артём вернулся в гостиницу совершенно разбитый, опустошенный. Отец ждал его. Сидел у окна, безучастно глядя на улицу.

— Узнал?