Бумеранг вернулся быстро: сын оскорбил пожилого отца, но финал удивил всех

Николай Иванович аккуратно сложил документы в папку и встал с кровати. Его ноги были слабыми, но он заставил себя стоять прямо. Сейчас было важно показать силу, показать, что он контролирует ситуацию.

— Пусть войдут, — сказал он, — и ты тоже заходи. Послушаешь.

Нотариус Семёнова оказалась именно такой, какой Николай Иванович её запомнил. Высокая женщина с прямой спиной и внимательными серыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. На ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, и от неё исходило ощущение спокойной уверенности, которая свойственна людям, привыкшим иметь дело с чужими тайнами и чужими деньгами. За ней следовал молодой человек лет тридцати с кожаным портфелем — очевидно, её помощник.

— Николай Иванович, — произнесла она, входя в его маленькую комнату и окидывая её быстрым оценивающим взглядом. — Я приехала сразу, как смогла. Вы сказали, что это срочно.

— Да, — ответил Николай Иванович и указал на единственный стул в комнате. — Присаживайтесь, пожалуйста. Разговор будет долгим.

Андрей стоял в дверях, переводя растерянный взгляд с отца на нотариуса и обратно. Он явно не понимал, что происходит, и это непонимание его пугало. За последние пятнадцать лет он привык к тому, что отец был предсказуем, как старые часы, что он всегда знал, чего от него ожидать. А сейчас всё пошло наперекосяк, и земля уходила из-под ног.

— Папа, что происходит? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, но не очень преуспев в этом. — Зачем тебе нотариус? Ты же только что чуть не умер.

Николай Иванович посмотрел на сына, и в его взгляде не было ни злости, ни обиды, только какая-то глубокая усталость человека, который слишком долго нёс тяжёлую ношу и наконец решил её сбросить.

— Именно поэтому, сынок, — ответил он, — именно поэтому. Я чуть не умер сегодня, и это заставило меня кое-что понять. Жизнь может закончиться в любой момент, и я хочу, чтобы мои дела были в порядке. Заходи, послушай. Тебе будет интересно.

Андрей медленно вошёл в комнату и прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди. Эта поза должна была выражать уверенность и контроль, но на самом деле выдавала его беспокойство. Марина появилась за его спиной, заглядывая в комнату с любопытством, и Николай Иванович кивнул ей.

— Ты тоже можешь послушать, Марина. Это касается вас обоих.

Нотариус Семёнова села на предложенный стул и открыла папку, которую принёс её помощник. Молодой человек остался стоять у стены, готовый записывать или подавать документы по первому требованию.

— Николай Иванович, вы говорили мне три месяца назад, что хотите навести порядок в своих имущественных делах, — начала нотариус деловым тоном. — Я подготовила все необходимые документы на основании информации, которую вы мне тогда предоставили. Но прежде чем мы продолжим, я должна уточнить: ваше решение окончательно?

Николай Иванович кивнул.

— Окончательно и бесповоротно.

Андрей нервно переступил с ноги на ногу.

— Какое решение? О чём вы говорите? Папа, объясни нормально, что тут происходит?

Николай Иванович повернулся к сыну и несколько секунд просто смотрел на него молча. Он смотрел на этого сорокадвухлетнего мужчину, своего единственного ребёнка, и пытался найти в нём того маленького мальчика, который когда-то бежал к нему с распростёртыми объятиями, крича «Папа, папа!» и смеясь от счастья. Но того мальчика давно не было. На его месте стоял чужой человек с жёстким лицом и холодными глазами, человек, который два часа назад ударил его по лицу и назвал вонючим стариком.

— Сейчас объясню, — сказал Николай Иванович. — Присядь куда-нибудь, разговор будет непростой.

Андрей огляделся, но садиться было некуда: единственный стул занимала нотариус. Он так и остался стоять у стены, и Марина встала рядом с ним, положив руку ему на плечо в жесте молчаливой поддержки.

Нотариус Семёнова достала из папки первый документ и положила его на кровать перед Николаем Ивановичем.

— Начнём с главного, — произнесла она. — Свидетельство о праве собственности на квартиру по адресу улица Садовая, дом 14, квартира 73, то есть на эту квартиру, в которой мы сейчас находимся.

Андрей усмехнулся и расслабился.

— Ну, наконец-то, — сказал он с облегчением в голосе. — Я уже думал, когда ты это сделаешь. Давно пора было переписать квартиру на меня. Столько лет обещал.

Нотариус подняла голову и посмотрела на него с нечитаемым выражением лица.

— Вы не поняли, Андрей Николаевич, это свидетельство о праве собственности вашего отца. Квартира принадлежит ему. Всегда принадлежала и принадлежит до сих пор.

Улыбка медленно сползла с лица Андрея.

— Что значит «до сих пор»? Папа обещал переписать её на меня ещё десять лет назад. Мы же договаривались.

Николай Иванович покачал головой.

— Обещал, но не переписал. Ты прав, мы договаривались, и я собирался это сделать. Но каждый раз что-то меня останавливало. Какое-то внутреннее чувство, которое я не мог объяснить. Теперь понимаю, что это было. Я ждал. Хотел посмотреть, каким человеком ты станешь.

Андрей побледнел, его руки, скрещённые на груди, сжались в кулаки.

— И что это значит? Ты теперь решил меня наказать? Из-за того, что случилось на кухне?

Николай Иванович не ответил сразу. Он смотрел на сына долго и внимательно, словно запоминая его лицо, словно видел его в последний раз.

— «Из-за того, что случилось на кухне»? — повторил он медленно. — Ты называешь это «то, что случилось на кухне»? Ты ударил меня, Андрей. Ударил своего отца по лицу, обозвал вонючим стариком. И твоя жена смеялась.

Марина дёрнулась, как от пощёчины, но промолчала. Её глаза сузились, и она смотрела на свёкру с нескрываемой ненавистью.

— Я погорячился, — выдавил Андрей сквозь зубы. — Был неправ. Но это же не повод устраивать такой цирк с нотариусами.

Нотариус Семёнова деликатно кашлянула.

— Если позволите, я продолжу, — сказала она. — У нас ещё много документов для рассмотрения.

Она достала из папки следующую бумагу, потом ещё одну, и разложила их на кровати рядом с первым свидетельством.

— Свидетельство о праве собственности на квартиру по адресу улица Центральная, дом 8, квартира 42. Двухкомнатная, 73 квадратных метра. И свидетельство о праве собственности на квартиру по адресу Проспект Мира, дом 22, квартира 115. Трёхкомнатная, 91 квадратный метр. Обе квартиры также принадлежат Николаю Ивановичу Кравцову.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Андрей стоял неподвижно, и его лицо медленно менялось, проходя через все стадии от недоверия до шока. И обратно. Марина рядом с ним открыла рот, но не могла произнести ни слова.

— Что? — наконец выдавил Андрей. — Какие квартиры? Откуда?

Николай Иванович сложил руки на коленях и заговорил спокойно, словно рассказывал о погоде или о ценах на хлеб.

— Первую квартиру на Центральной я купил тридцать лет назад, когда ты ещё учился в школе. Мы с мамой откладывали деньги, хотели, чтобы у тебя было своё жильё, когда вырастешь. Потом купили вторую, на Проспекте Мира. Это было уже двадцать лет назад. Обе квартиры я сдавал все эти годы. Деньги шли на специальный счёт, о котором ты не знал.

— Но почему? — прошептал Андрей. — Почему ты никогда не говорил?