«Через месяц я его не узнал»: почему бизнесмен застыл на пороге своего старого дома

Короткая пауза.

— Дядя моего отца. Он умер лет семь назад, дом перешел отцу, а тот позже передал его мне. А почему вы спрашиваете?

— Просто интересно, — соврала Алена. — Здесь много старых вещей. Хотела понять, кто здесь раньше жил.

— Понятно. Все в порядке там?

— Да, все хорошо. Просто немного одиноко.

— Держитесь. Осталось меньше трех недель.

Повесив трубку, Алена задумалась. Значит, дом принадлежал семье Родионовых давно. И Виктор использовал его как тюрьму для бывшей жены. Чудовищный план, исполненный с холодной расчетливостью.

Вечером того же дня она снова спустилась к Вере.

— Я звонила Максиму, — призналась она. — Не говорила о вас, просто хотела узнать историю дома. Вера, вы понимаете, что время идет? Через три недели он приедет с покупателем. Если вы не расскажете ему правду сейчас, потом будет еще сложнее.

Вера молчала, глядя в окно, за которым сгущались сумерки.

— Я знаю, — наконец произнесла она. — Я подумаю. Дайте мне еще несколько дней.

Алена кивнула, хотя внутри все кипело от нетерпения и жалости. Эта женщина пятнадцать лет провела в добровольном заточении, жертвуя собой ради сына. Неужели она не заслуживает хотя бы встречи с ним? Но решение должна была принять Вера. И Алена могла только ждать.

Прошла еще неделя. Алена продолжала вести отчет, отправляла фотографии Максиму, поддерживала дом в порядке. Но главное ее внимание было приковано к Вере. Женщина становилась все более замкнутой, проводила дни в подвале, выходя только по ночам, чтобы принести воды или дров для небольшой печки, которая обогревала ее комнату.

Однажды ночью Алена проснулась от странного звука. Это был плач. Тихий, надрывный плач, доносящийся из подвала. Она встала и спустилась вниз. Дверь была приоткрыта, и в щели пробивался слабый свет.

— Вера? — позвала она тихо.

Плач прекратился, но ответа не последовало. Алена толкнула дверь и спустилась по лестнице. Вера сидела на кровати, прижав к груди старую фотографию. На снимке был мальчик лет пяти, со светлыми волосами и широкой улыбкой.

— Максим? — спросила Алена, присаживаясь рядом.

— Да. — Вера провела пальцами по фотографии. — Ему здесь было пять лет. Мы были на море, это был наш последний совместный отпуск. Я храню эту фотографию как самое ценное, что у меня осталось.

— Вы можете вернуть его, — мягко сказала Алена. — Он рядом, ближе, чем вы думаете. Просто протяните руку.

Вера подняла на нее глаза, полные боли.

— А если он отвернется? А если не захочет меня знать?

— Тогда вы хотя бы будете знать правду. Но я уверена, он не отвернется. Он ваш сын. И вы любите его. Эта любовь не может исчезнуть.

Вера долго молчала, а потом тихо кивнула.

— Хорошо. Когда он приедет?

— Я скажу ему. Я расскажу все.

Алена обняла ее, чувствуя, как дрожат плечи женщины под руками.

Оставшиеся дни пролетели незаметно. Алена помогала Вере готовиться к встрече с сыном, хотя понимала, что к такому событию невозможно подготовиться. Они разговаривали часами, Вера рассказывала о Максиме все, что помнила, а Алена слушала, стараясь понять, каким человеком он был раньше и каким стал сейчас.

— Он был добрым мальчиком, — говорила Вера, перебирая старые фотографии, которые хранила в потайном ящике комода. — Всегда заступался за слабых, не терпел несправедливости. Помню, как однажды в школе старшеклассники обижали малыша, так Максим, хотя сам был младше на два года, заступился. Получил синяк под глазом, но малыша защитил.

— Он и сейчас такой, — задумчиво сказала Алена. — Когда делал мне предложение о работе, я чувствовала, что он искренне хочет помочь. Не просто выполнить задачу с домом, но и дать мне возможность изменить жизнь.

Вера улыбнулась, и в ее глазах появился теплый свет.

— Значит, он не изменился. Значит, Виктор не смог сломать его.

Дни сменялись один другим, и вот уже приближался конец месяца. Алена продолжала отправлять отчеты Максиму, стараясь вести себя естественно, не выдавая внутреннего напряжения. Максим писал коротко, деловито: «Отлично», «Продолжай», «Все идет по плану». Ни разу не поинтересовался, как она себя чувствует, не одиноко ли ей. Деловой подход, как он и говорил.

За два дня до назначенного срока Вера впервые поднялась из подвала днем и прошла по дому. Алена наблюдала за ней из кухни, где мыла посуду. Женщина медленно ходила по комнатам, трогала стены, мебель, смотрела в окна. Будто прощалась с местом, которое стало ее тюрьмой и убежищем одновременно.

— Пятнадцать лет, — произнесла она, остановившись у окна гостиной. — Я провела здесь пятнадцать лет. Видела, как меняются времена года, как стареют деревья в саду, как разрушается деревня вокруг. Но никогда не видела сына. Никогда не слышала его голоса.

— Скоро все изменится, — сказала Алена, подходя к ней.

— Боюсь, — призналась Вера. — Так сильно боюсь. Что, если он не поверит мне? Что, если подумает, что я сумасшедшая?

— У вас есть доказательства. Фотографии, документы. И главное, вы его мать. Он узнает вас, я уверена.

Вера покачала головой.

— Я изменилась. Постарела. Он не узнает меня.

— Узнает, — твердо сказала Алена. — Материнство не стирается временем.

Накануне приезда Максима Алена почти не спала. Она ворочалась в кровати, прокручивая в голове возможные сценарии завтрашнего дня. Как Максим отреагирует? Как поведет себя Вера? И что будет потом?

Утром она проснулась от звука подъезжающей машины. Сердце екнуло. Максим приехал раньше, чем она ожидала. Алена вскочила, быстро оделась и сбежала вниз. В окно она увидела, как из джипа выходит Максим, а за ним мужчина лет пятидесяти в дорогой куртке. Покупатель. Алена распахнула дверь, выбежала на крыльцо.

— Доброе утро, — поздоровался Максим, поднимаясь по ступеням. — Мы немного раньше, надеюсь, не помешали?

— Нет, все в порядке, — выдохнула она, стараясь унять дрожь в голосе.

Максим прошел в дом, за ним следовал покупатель. Они начали осматривать комнаты, Максим комментировал, объяснял особенности строения. Алена стояла в стороне, не зная, что делать. Вера была внизу, в подвале. Нужно было ее предупредить, но как?

Вдруг она услышала скрип двери подвала. Повернулась и замерла. Вера поднималась по лестнице, медленно, держась за перила. Она была одета в чистое темное платье, волосы убраны, на лице решимость, смешанная со страхом. Максим и покупатель стояли спиной к лестнице, изучая печь. Алена хотела что-то сказать, предупредить, но голос застрял в горле.

Вера вышла из-за двери подвала и остановилась посреди гостиной.

— Максим, — произнесла она тихо, но отчетливо.

Максим обернулся. Его лицо в одно мгновение изменилось: от обычного спокойствия к недоумению, затем к шоку. Он замер, уставившись на Веру, будто увидел призрак.

— Кто вы?