Четвероногий друг отблагодарил хозяина за спасение
Изящная, стройная дама с безупречной аристократической осанкой приближалась к укрытию. На ней сидело дорогое темно-синее пальто, а руки крепко сжимали классический кожаный ридикюль. Пепельные волосы были собраны в строгий узел, а бледное лицо выдавало многолетнюю душевную боль. Глубокие серо-голубые глаза источали ту же безмерную тоску, что сквозила в записях покойного инженера.
Мягким, но полным внутреннего достоинства тоном она спросила имя владельца территории. Собака поднялась на лапы, но даже не вздумала рычать, инстинктивно чувствуя отсутствие корыстных мотивов у пришедшей. Получив подтверждение, женщина продемонстрировала паспорт на имя Ирины Соколовой. Гостья оказалась внучкой того самого загадочно исчезнувшего специалиста.
Смахнув непрошеную слезу, она заявила, что прибыла исключительно за духовным наследием своего предка. Открыв проход, хозяин впустил посетительницу в подземные чертоги. Ирина бережно скользила пальцами по холодному металлу и старой мебели, словно впитывая энергетику прошлого. Она с горечью упомянула о сплетнях, клеймивших ее деда сумасшедшим.
Спецназовец твердо вступился за честь покойного, опровергнув слухи о его безумии. В глазах наследницы вспыхнула искренняя благодарность за эти слова. Впервые с момента приобретения проклятой недвижимости ветеран встретил человека, которому не было дела до презренного металла. Ирина рассказала, что инженер до последнего вздоха оберегал тайник от теневого синдиката.
Эти структуры маскировались под правительственных экспертов, годами преследуя ее семью. Морозов мрачно подтвердил, что уже имел сомнительное удовольствие познакомиться с этими экспертами. Потупив взор, женщина попросила разрешения взглянуть на любые артефакты, связанные непосредственно с дедом. Хозяин ободряюще кивнул, впервые почувствовав, что больше не несет этот крест в одиночку.
Ближе к обеденному времени на горизонте нарисовалась еще одна колоритная пара. Первым ковылял широкоплечий сорокалетний Михаил Дарьин, тяжело опираясь на высокотехнологичный ножной протез. Его обветренное лицо с рыжей щетиной пересекал жуткий шрам от осколочного ранения. Однако в карих глазах инвалида светилась поразительная теплота и нерастраченная способность к эмпатии.
Поздоровавшись, инвалид сообщил, что слухи о жарких событиях привели их сюда в поисках безопасного угла. За его широкой спиной пряталась Жанна Орлова — излишне худощавая женщина-медик с короткой стрижкой. На ее шее сиротливо болтался потертый армейский жетон с группой крови. Мягко улыбнувшись, она уверила, что им не нужны богатства, просто негде преклонить голову.
Ветеран долго вглядывался в эти изломанные войной судьбы, прекрасно понимая их боль. Он слишком часто видел подобные потухшие глаза в холодных госпиталях и разрушенных поселках. Нарушив затянувшуюся паузу, мужчина согласился потесниться и принять обездоленных путников. Хаски одобрительно обнюхал металлическую конечность Михаила и лизнул его грубую ладонь.
Использовав скромную компенсацию от чиновников, полученную после газетной шумихи, хозяин затеял масштабную реконструкцию. Жанна взяла на себя санитарную обработку и сортировку многолетнего хлама. Михаил мастерски орудовал инструментом, восстанавливая энергообеспечение и меняя гнилые коммуникации. Ирина организовала импровизированный мемориал в углу, где ее предок вел свой печальный дневник…
