Что скрывала старая будка: первый день на новом месте, который пошел не по плану
Выглядывать в окно не имело смысла: враги явно ретировались, испугавшись безумной решимости женщины, загнанной в угол. Хмурое утро встретило ее серым небом и болезненным ощущением песка в воспаленных от недосыпа глазах. Елена прекрасно понимала, что ночная вылазка была лишь банальной проверкой на прочность, и останавливаться нельзя.
Оставлять оригиналы документов в доме было слишком рискованно, поэтому она упаковала металлический контейнер в спортивную сумку. Выйдя к своему старому седану, чудом пережившему долгую дорогу, она привычно проверила тормозные шланги из-за параноидальной предосторожности. Убедившись в исправности автомобиля, беглянка выехала со двора и направилась прямиком в районный центр.
На пустой трассе ей встречались лишь редкие встречные лесовозы, принадлежащие ненавистному бизнесмену. Добравшись до города, женщина действовала с привычной хирургической четкостью и невероятной скоростью. В крошечной фотостудии она щедро переплатила за срочное создание трех полных копий каждого документа и всех фотографий.
Девушка-оператор пыталась задавать вопросы, но ледяной взгляд Елены быстро отбил у нее всякое любопытство. Один комплект бумаг был немедленно отправлен надежной коллеге заказным письмом с инструкциями для прессы. Вторую копию Елена надежно заперла в платной ячейке автовокзала, примотав ключ скотчем к днищу своей машины.
Оригиналы бумаг вместе с третьим комплектом решено было спрятать в деревне так, чтобы никакие ищейки не смогли их разыскать. Создание дубликатов придало ей уверенности: теперь правда неизбежно выплывет наружу при любом раскладе. По возвращении в поселок Елена сразу ощутила густую, почти осязаемую атмосферу всеобщей враждебности.
Из кухонного крана донеслось лишь глухое шипение ржавых труб, а уличная колонка оказалась полностью перекрытой. Стало ясно, что Виктор перешел к тактике бытовой блокады, надеясь сломить строптивую горожанку отсутствием базовых удобств. Усмехнувшись про себя, хозяйка занесла в дом заранее купленные в городе пятилитровые бутыли с водой.
Решив продемонстрировать отсутствие страха перед местными порядками, Елена отправилась в деревенский универмаг за продуктами. Едва она переступила порог магазина, как все разговоры в торговом зале мгновенно стихли. Десятки пар глаз уставились на нее с нескрываемой неприязнью, а грузная продавщица демонстративно отвернулась.
Выложив скромный набор провизии на кассовую ленту, покупательница громко поинтересовалась возможностью оплаты. Кассирша сквозь зубы процедила, что терминал сломан, а сдачи с наличных для приезжих у нее нет. Поняв, что приказ о полной социальной изоляции вступил в силу, бывший врач молча оставила товар на месте.
Она смерила работницу торговли таким тяжелым пронзительным взглядом, что та невольно попятилась назад. Выйдя на улицу, Елена заметила припаркованный возле ее забора старенький велосипед. На крыльце сидел молодой человек с окладистой бородой, оказавшийся отцом Федором — новым настоятелем местного прихода.
Священнослужитель не стал читать занудных проповедей, а сразу перешел к сути дела, признавшись, что слышал деревенские сплетни. Он рассказал, что сам давно изучал историю прихода и находил странные нестыковки в архивных записях сороковых годов. Старый диакон перед кончиной каялся в знании страшной тайны о Георгии, которую боялся раскрыть ради безопасности близких.
Отец Федор твердо заявил, что не может закрывать глаза на вопиющую несправедливость, и предложил Елене свою помощь. Почувствовав интуитивное доверие к этому образованному чужаку, женщина пригласила его в дом и показала копии документов. Читая дневник, священник заметно мрачнел, а на моменте описания предательства истово перекрестился…
