Что увидела вдова на записи камеры соседки спустя 5 лет после похорон

— Ешь, сынок, ешь, пока горячая. Инка деньги только принесла, трать спокойно, заслужил. Пять лет терпел, немного осталось.

И мужской, глуховатый, с ленцой, до боли знакомый. Тот самый голос, который она когда-то так любила слышать.

— Да успокойся ты, мать. Все под контролем. Дура моя всему верит, ни разу не засомневалась за столько лет. Еще два месяца, и все — свалю отсюда, куплю билет куда-нибудь подальше.

Кровь прилила к лицу, в висках застучало. Инстинкт требовал выломать дверь, ворваться внутрь, вцепиться ему в горло и спросить: «Как он мог? Как они все могли? За что ей это?» Но разум — холодный и расчетливый, которого она раньше в себе не знала и который, видимо, проснулся именно для этого момента — взял верх. Преждевременное разоблачение позволит ему сбежать, исчезнуть, раствориться где-нибудь в другом городе. А она хотела, чтобы он заплатил по полной.

Она нажала на звонок. Голоса мгновенно стихли. Долгая напряженная пауза, секунд тридцать, не меньше. Наконец — шаркающие шаги, звук отодвигаемого засова. Дверь открылась на цепочку, и на этот раз открывал Тимофей Васильевич с землистым лицом и бегающим взглядом.

— Инна? В такое время? Почему не предупредила?

— Проходила мимо магазина, увидела массажер для ног и вспомнила про ваш артроз. Решила завезти, чего ждать. Можно войти? Заодно свечку за Романа поставлю, у вас же иконка в углу, я помню.

Тимофей Васильевич загородил проход, выставив плечо в дверной проем.

— Нет-нет, дома бардак. Мать не убиралась, стыдно показывать. Давай коробку, мы сами разберемся. Спасибо тебе.

Из глубины квартиры, из дальней комнаты раздался звук. Кашель. Сухой и короткий, явно мужской и явно не старческий. Молодой кашель, здоровый. Инна посмотрела свекру в глаза, не отводя взгляда. Он побледнел еще больше, на лбу выступила испарина.

— Это у матери кашель разыгрался. Простыла на днях. Иди, Инна, иди домой. Поздно уже, Мирон небось один сидит.

Он практически выхватил коробку из ее рук и захлопнул дверь так быстро, что едва не прищемил ей пальцы.

Теперь у нее было аудиальное подтверждение. Голос Романа, его кашель, его слова про «дуру». Но для полиции этого недостаточно. Нужны визуальные доказательства: лицо, а не силуэт в маске; не голос за закрытой дверью.

Через неделю она позвонила свекрови: