Что увидела жена на рабочем столе мужа, пока тот думал, что ноутбук всё еще в сервисе

— Извини, сынок. Просто там важные документы, я не сохранил. Нервы на пределе, проект сложный.

Но Вероника видела его лицо в тот момент. Это была не просто досада из-за несохраненной работы. Это была паника. Настоящая, животная паника человека, которого чуть не разоблачили. Хотя в чем? Она тогда еще гнала от себя эти мысли.

С тех пор ноутбук вообще перестал покидать кабинет. Игорь запирал дверь на ключ, когда уходил на работу. Вероника как-то пошутила:

— Что там у тебя, государственные тайны?

Он усмехнулся. Почти.

— Контракты на миллионы. Если утечет информация, меня уволят.

Звучало логично. Она работала бухгалтером, понимала, что такое коммерческая тайна. Но интуиция — штука тонкая. Вероника начала замечать и другие мелочи. Телефон он теперь носил всегда с собой, даже в душ брал. Раньше мог оставить на тумбочке. Стал чаще задерживаться на работе.

— Проект важный, Вероника, потерпи немного, — объяснял он, приходя в одиннадцатом часу вечера.

Она кивала, разогревала ужин, но внутри копилось беспокойство. Еще он перестал просить ее помочь с компьютерными мелочами. Раньше, если что-то тормозило или вылезала какая-то ошибка, звал ее: «Вероник, посмотри, что это за ерунда». Она хоть и не программист, но в базовых вещах разбиралась. А тут он предпочитал сам разбираться часами или звонил кому-то из знакомых айтишников. Когда Вероника предлагала помощь, отмахивался: «Не трудись, сам справлюсь».

Однажды ее компьютер завис намертво. Она попросила Игоря помочь, может, посмотреть, что за проблема.

— Некогда мне, Вероника, — буркнул он, не отрываясь от своего ноутбука. — Вызови мастера.

Раньше он с радостью возился бы, ему нравилось чинить технику. А тут даже не взглянул. Это было странно и обидно. Вероника пыталась объяснить себе его поведение: работа, стресс, усталость. Мужчины в его возрасте часто переживают кризис среднего возраста. Может, его гнетет ответственность, давление начальства. Она старалась быть понимающей женой. Готовила его любимые блюда, интересовалась делами, не устраивала сцен. Но холодок между ними нарастал.

В постели они тоже стали отдаляться. Игорь часто ссылался на усталость, ложился спать раньше нее или засиживался в кабинете допоздна. Когда Вероника пыталась заговорить об этом, он отшучивался:

— Возраст, милая. Уже не двадцать лет.

Но ему было всего 45 — не возраст же это на самом деле.

Подруги говорили: «Вероника, у него любовница, очнись». Она не хотела в это верить. Нет, не ее Игорь. Он не такой. Они столько лет вместе, у них сын, общий дом, планы. Зачем ему разрушать все это? Вероника искала другие объяснения, цеплялась за них.

Но однажды она услышала его разговор по телефону. Он сидел в кабинете, дверь была неплотно прикрыта. Вероника проходила мимо, собираясь в ванную.

— Да, скоро, потерпи немного, — говорил он вполголоса. — Надо все правильно оформить, чтобы не было проблем.

Пауза.

— Нет, она ничего не знает. Все под контролем.

Пауза. Тихий смех.

— Конечно, люблю. Только тебя.

Вероника замерла в коридоре, прижавшись к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, он услышит.

«Люблю. Только тебя».

Значит, не ее. Подруги были правы. У него кто-то есть. Она почувствовала, как внутри все сжалось в тугой болезненный ком. Хотелось ворваться в кабинет, выхватить телефон, узнать, кто эта женщина. Но ноги не слушались. Вероника стояла и слушала, как он продолжает ворковать в трубку. Потом тихо прошла в ванную, закрыла дверь и разрыдалась, зажав рот ладонью, чтобы не услышали….