Что увидели соседи на бабкиной крыше после первой метели

— Надежда Петровна, — сказал ей седой академик с добрыми глазами, — вы сегодня напомнили нам всем, зачем мы занимаемся наукой. Не ради грантов и публикаций. Ради людей. Ради того, чтобы защитить их от беды.

Вечером в гостиничном номере Надежда сидела у окна и смотрела на огни большого города. Вера принесла чай.

— Мама, ты была великолепна. Я никогда тобой так не гордилась.

— Я просто рассказала правду.

— В том-то и дело. Там все говорили умные слова, показывали графики, а ты — просто правду. И это оказалось сильнее всего.

Надежда пила чай.

— Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— О Михаиле. Жалею, что он этого не видел.

— Он бы гордился. Он видит, мама. Я уверена, он видит.

Той ночью Надежде приснился сон, но не страшный, не про бурю. Она стояла на высоком холме и смотрела вниз. Там, насколько хватало глаз, стояли дома. Сотни, тысячи домов. И на каждой крыше были защитные колья. Ветер дул сильный, но дома стояли крепко, как скалы.

Рядом с ней стоял Михаил. Молодой. Такой, каким она помнила его в первые годы брака. Он улыбался.

— Видишь, Надя? Получилось.

— Получилось, Миша. Благодаря тебе.

— Благодаря нам обоим. Ты поверила. Это главное.

— Я скучаю по тебе.

— Я всегда рядом. В каждом колу, который ты ставишь. В каждом человеке, которого ты учишь. В каждом доме, который теперь защищен.

Он обнял ее. И она почувствовала тепло, покой, любовь. Все то, чего ей так не хватало эти годы.

— Живи, Надя. Живи и делай то, что делаешь. Это важно.

— Буду, Миша. Обещаю.

Она проснулась с улыбкой на лице и слезами на подушке. За окном вставало киевское солнце.

Прошел год. Потом еще один. И еще. Мастерская «Щит» выросла в настоящее предприятие. Теперь в ней работали 15 человек, а заказы приходили со всей Западной Украины. Матвей стал директором, но по-прежнему приходил к Надежде советоваться по важным вопросам. Сам он женился. На учительнице из соседнего поселка. Тихой девушке с добрыми глазами. Надежда вспомнила свой сон о том, что Матвей встретит особенную женщину. И улыбнулась. Сны не врали.

Вера переехала ближе к матери. Устроилась работать в школу в Ворохте. Говорила, что устала от городской суеты. Но Надежда знала правду. Дочь хотела быть рядом, помогать, заботиться. И это было хорошо.

Родион продолжал приезжать. Раз в несколько месяцев, ненадолго. Отношения между ним и Верой постепенно теплели. Однажды он привез внука, мальчика от второго брака, о котором раньше не рассказывал. Мальчику было 10. И он с восторгом слушал истории про колья и бурю.

— Бабушка Надя, а вы правда видели будущее во сне? — спросил он.

— Не будущее, внучек. Просто чувствовала, что что-то приближается.

— А меня научите так чувствовать?

Надежда улыбнулась.

— Этому нельзя научить. Это приходит само, когда слушаешь свое сердце и не боишься верить в то, что оно говорит.

В первую годовщину Киевской конференции поселок устроил праздник. Уже не скромное чаепитие, а настоящий фестиваль. Приехали гости из других регионов, журналисты, чиновники. Был концерт, ярмарка, выставка изделий мастерской «Щит».

Надежда выступала с небольшой речью. Стояла на сцене, уже не волнуясь, как раньше. И смотрела на людей, которые собрались ее послушать.

— Дорогие друзья, три года назад я была одинокой женщиной, которую считали сумасшедшей. Сегодня я окружена семьей, друзьями, единомышленниками. Что изменилось? Не я. Я осталась той же Надеждой, которая верит своим снам и слушает свое сердце. Изменились обстоятельства. Жизнь доказала, что я была права.

Она помолчала.

— Но знаете что? Я бы не хотела, чтобы для доказательства правоты требовалась буря. Я бы хотела, чтобы люди учились верить друг другу раньше, до того, как придет беда. Верить не потому, что кто-то уже проверил и подтвердил, а просто потому, что человек рядом, честный и искренний.

Она посмотрела на Зинаиду в первом ряду — ту самую, которая когда-то называла ее сумасшедшей.

— Зина, помнишь, как ты пришла ко мне три года назад? Ругалась на колья, требовала объяснений.

Зинаида покраснела, но кивнула.

— Я на тебя не обижаюсь. Ты поступила так, как поступил бы любой нормальный человек. Но давай договоримся, все вместе, что в следующий раз, когда кто-то из нас сделает что-то странное, мы сначала спросим «почему?», а потом уже будем судить. Договорились?

— Договорились! — крикнул кто-то из толпы.

— Договорились! — подхватили другие.

Надежда улыбнулась.

— Вот и хорошо. А теперь давайте праздновать.

Вечером, когда гости разошлись и праздник закончился, Надежда сидела на крыльце своего дома. Того самого, который они с Михаилом строили бревнышко к бревнышку. На крыше гордо возвышались колья, потемневшие от времени, но крепкие. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Ветер, легкий, летний, перебирал колья, и они издавали тихий мелодичный звук. Не грозный, как во время бури, а нежный, почти колыбельный.

Вера вышла из дома и села рядом.

— Мама, о чем думаешь?

— О жизни. О том, как странно она складывается.

— Странно? Это плохо?

— Нет, странно — это интересно. Кто бы мог подумать, что мои кошмары превратятся во все это?

Она обвела рукой двор, дом, поселок за забором.

— Михаил бы гордился.

— Гордился бы. Он всегда в тебя верил. И ты теперь веришь.

— Верю, мама. Давно уже верю.

Они сидели молча, глядя на закат. Потом Вера спросила:

— Мама, а тебе еще снятся сны?

— Про бури? — Надежда покачала головой. — Нет, теперь снятся другие сны. Хорошие.

— Какие?

— Дома с кольями. Много домов. Про людей, которые живут в безопасности. Про детей, которые вырастут и будут знать, как защитить своих близких.

— Это красивые сны.

— Красивые. И я верю, что они сбудутся.

— Как сбылись те страшные?

Вера положила голову матери на плечо.

— Знаешь, мама, я раньше думала, что ты просто упрямая, что держишься за колья из принципа «назло всем».

— А теперь?

— Теперь понимаю. Ты держалась не за колья. Ты держалась за любовь. За то, что папа Миша для тебя построил. За веру в то, что он знал, что делал.

Надежда погладила дочь по волосам.

— Любовь – единственное, за что стоит держаться, доченька. Все остальное – деньги, слава, признание — приходит и уходит. А любовь остается. Даже когда человека уже нет рядом.

Солнце скрылось за горизонтом. Небо потемнело, и на нем начали появляться первые звезды. Колья на крыше темнели на их фоне — гордые, надежные, вечные.

— Мама, тебе не холодно? Пойдем в дом.

— Сейчас. Еще минутку.

Надежда закрыла глаза и прислушалась. Ветер пел в кольях свою тихую песню. И ей показалось — только на мгновение — что в этой песне она слышит голос Михаила: «Спасибо, Надя, за все».

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Миша. За защиту, за любовь, за веру.

Она встала, отряхнула юбку и пошла в дом. Туда, где ее ждали тепло, свет и люди, которых она любила. А колья остались стоять на крыше — молчаливые стражи. Памятник любви, которая защищает сильнее любых стен.