Что увидели соседи на бабкиной крыше после первой метели

— Полное. С одобрением для сохранения конструкции и рекомендациями от специалистов.

— Ну, все равно. Старый дом — это старый дом. Всегда найдутся проблемы.

— Проблемы решаются по мере поступления, — сказала Надежда. — Мне не нужно продавать дом, чтобы избежать ремонта.

Родион встал, явно раздосадованный.

— Хорошо. Вижу, что сейчас вы не готовы к разумному разговору. Но подумайте хорошенько. Когда поймете, что ответственность слишком велика, звоните.

— Не понадобится, — сказала Вера твердо.

— Посмотрим.

Когда Родион ушел, мать и дочь несколько минут сидели молча.

— Мама, этот человек невыносим.

— Всегда таким был.

— Но он не отступит легко. Я вижу по глазам, он что-то задумал.

— Знаю. Я его слишком хорошо знаю. У него всегда есть запасной план.

— Какой план может быть?

— Не знаю. Но он не приехал бы сюда, если бы не был уверен в успехе.

Той ночью Вера спала в своей старой комнате. Той самой, где прошло ее детство. Надежда легла спокойнее. Но сон принес новое видение. На этот раз буря приближалась не как разрушительная сила, а как что-то, что срывает маски. Ветер сдувал притворство, обнажая истинные намерения людей. Она видела Родиона, потерянного в шторме, стучащего в двери, которые не открывались. Видела соседей, которые ее осуждали, теперь просящих помощи. Видела свой дом — маяк среди хаоса.

Проснулась она с ощущением, что сон был не просто кошмаром, а предупреждением.

За завтраком рассказала Вере о видении.

— Мама, это просто тревога, которая выражается во снах. Нормально после стольких переживаний.

— А если не просто тревога? Если это предчувствие?

— Мама, ты же не веришь в такие вещи?

— Не знаю, во что верю. Знаю только, что мои сны о бурях заставили твоего отчима построить защиту, которую профессор из университета назвал гениальной. И знаю, что синоптики предсказывают самую суровую зиму за много лет.

Вера не нашла, что ответить. В тот день они вместе отправились решать дела. Сначала в банк — договариваться о реструктуризации кредита. Управляющий, узнав, что дочь готова выступить поручителем, согласился пересмотреть условия. Ежемесячный платеж уменьшился почти вдвое.

Потом в сельсовет — сдавать техническое заключение профессора. Чиновница, которая принимала документы, долго листала бумаги и, наконец, сказала:

— Надежда Петровна, все в порядке. Дело закрыто. Никаких претензий к вашей конструкции нет.

— Спасибо. И знаете что? Мой муж работает в ДСНС. Говорит, в этом году ожидаются очень сильные штормы. Может, вы умнее всех нас. Подготовились заранее.

В магазине тетя Клава из булочной окликнула их.

— Надежда Петровна! Слышала, что вам разрешили эти колья оставить. Молодец, что не сдалась.

— Спасибо, Клава.

— Еще, говорят, зима будет лютая. Может, вы и правы были, что защиту поставили.

Надежда заметила, что люди смотрят на нее иначе. Не с презрением и насмешкой, как раньше, а с осторожным уважением. Присутствие дочери и официальное одобрение кольев изменили ее статус в глазах односельчан.

В воскресенье Вере нужно было возвращаться в Ивано-Франковск. Дела на работе не ждали. Но она обещала приехать в среду, когда, по прогнозам, должен был начаться первый серьезный шторм.

— Мама, ты точно справишься одна?

— Справлюсь. Дом защищен, припасы есть. Матвей рядом, если что.

— А если понадобится помощь?

— Позвоню.

— Обещаю.

Вера уехала с тяжелым сердцем, но с уверенностью, что сделала все возможное.

В понедельник погода начала меняться. Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, которые будто давили на землю. Ветер усилился, завывая между домами и заставляя колья на крыше Надежды издавать странный гудящий звук.

Матвей зашел вечером.

— Надежда Петровна, как ваши дела?

— Все готово. А ты как?

— Переживу шторм у Петровых. Мой угол не годится для серьезной непогоды.

— Разумно. Но если что, приходи сюда.

— Спасибо. Кстати, последние прогнозы еще хуже, чем раньше. Говорят о ветре до 150 км в час. Это почти ураган.

Надежда почувствовала холодок.

— И наша защита выдержит?

— Профессор говорил, что до 200 км точно. Так что должны быть в безопасности.

— А другие дома?

— Большинство — нет. Будут повреждения. Спасатели уже открыли временный пункт в школе для тех, кому негде укрыться. Надо бы предупредить соседей.

— Хорошая мысль. Хотите, пройдемся вместе?

Они обошли ближайшие дома, предупреждая о надвигающейся буре. Некоторые благодарили, другие отмахивались. Мол, каждый год пугают, а ничего страшного не происходит.

Зинаида Федоровна встретила их на пороге.

— Надя, что за паника?

— Не паника, Зина. Серьезное предупреждение. Спасатели объявили штормовое. Ветер будет очень сильный.

— И что мне делать?

— Запастись едой, водой, свечами. Закрыть ставни. Приготовиться к тому, что электричество может отключиться на несколько дней.

Зинаида посмотрела на крышу Надежды.

— А твои палки точно помогут?

— Профессор из университета подтвердил. Выдержат.

— Может, зря я на тебя наговаривала, — пробормотала Зинаида. — Может, ты знала что-то, чего мы не понимали?

— Главное — подготовься. И если станет совсем плохо, приходи ко мне.

Во вторник ветер стал еще сильнее. К вечеру он уже был таким, что разговаривать на улице было почти невозможно. Надежда проверила все запасы: консервы, крупы, вода в ведрах, свечи, спички, лампа, дрова у печки. Около полуночи она легла, но заснуть не могла. Ветер бушевал за стенами, а колья на крыше пели свою странную песню. Не грозную, а почти успокаивающую. Будто говорили: «Мы здесь, мы защищаем».

В три часа ночи раздался громкий стук в дверь. Сердце Надежды подпрыгнуло. Она осторожно подошла к окну и в тусклом свете уличного фонаря, который еще работал, увидела фигуру Родиона. Мокрый, растрепанный, с выражением неподдельного страха на лице.

— Надя! Открой! Это срочно!

Она помедлила, но открыла дверь.

— Что случилось?

— Гостиница, где я остановился… Крышу снесло. Негде переждать бурю.

— А другие места?

— Везде проблемы. Твой дом — единственный, который держится.

Надежда изучала его несколько секунд. Родион действительно был напуган. Такого выражения она не видела на его лице за все годы их брака.

— Заходи, но только до конца шторма.

— Спасибо, Надя. Правда, спасибо.

Родион вошел и устроился на диване в гостиной, все еще дрожа — то ли от холода, то ли от пережитого страха.

— Надя, должен тебе кое-что сказать. Ты была права насчет этих кольев. Я не знаю, как ты догадалась, но они работают. Снаружи ад кромешный. Деревья падают, крыши летят, а твой дом стоит как скала.

— Михаил знал, что делал.

— Михаил всегда был умным. Умнее меня. И ты тоже умнее, чем я думал.

Надежда не ответила. Просто принесла ему одеяло и вернулась в свою комнату. Остаток ночи она не спала, слушая вой ветра снаружи и странное, почти музыкальное гудение кольев. Это был звук защиты. Звук любви Михаила, которая продолжала оберегать ее даже после его смерти.

Утро среды встретило Надежду лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески. Буря прошла где-то под утро, оставив после себя странную, почти звенящую тишину. Она встала, накинула халат и выглянула в окно. Ее участок был практически нетронут. Колья на крыше стояли все до единого, гордые и непоколебимые. Ни одно стекло не треснуло, ни одна доска не отошла. Даже старая яблоня в углу двора, та самая, которую они с Михаилом посадили в первый год совместной жизни, стояла целехонькая.

Но за забором картина была совсем другой. У соседей справа, Петровых, половина крыши исчезла, унесенная ветром неизвестно куда. Огромная смерека, росшая у дороги лет пятьдесят, лежала поперек улицы, придавив чей-то сарай. Повсюду валялись обломки досок, куски шифера, сорванные провода.

Надежда вышла во двор, чтобы лучше оценить масштаб разрушений. Контраст между ее домом и окружающим хаосом был поразительным, будто кто-то очертил вокруг ее участка невидимый защитный круг.

— Невероятно! — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Родион стоял на крыльце, все еще в помятой одежде, и смотрел на крышу с выражением, которое она никогда раньше у него не видела. Это было не просто удивление, это было благоговение.

— Надя, я всю ночь не спал. Слушал, как ветер ревет снаружи, и смотрел на эти колья. Они… они светились. Не знаю, может мне показалось, но они будто светились изнутри. Может, отблески от молний?

— Может.

— Но я видел, как ветер обходит твой дом. Буквально обходит. Разделяется на два потока и соединяется снова за домом. Это… Это что-то невозможное.

Надежда промолчала. Она знала, что это возможно. Знала, потому что видела это в своих снах задолго до того, как Михаил построил защиту.

Около девяти утра появился Матвей, перебираясь через поваленное дерево.

— Надежда Петровна! Слава богу, вы целы. Как вы?