Что увидели соседи на бабкиной крыше после первой метели

Я простая женщина.

— Ты женщина, которая знает то, чего не знают инженеры с дипломами. Это ценнее любого образования.

— Но я же не смогу объяснить.

— Просто… И не надо объяснять. Скажешь, что это знание мужа. Что он оставил записи. Техническую часть пусть профессор объясняет, а ты будешь… как это называется? Носителем традиции.

Надежда рассмеялась. Впервые за долгое время по-настоящему весело.

— Носитель традиции… Звучит важно.

— Ты и есть важная, мама. Просто раньше не все это понимали.

Родион уехал через три дня после бури. Перед отъездом он попросил поговорить с Надеждой наедине.

— Надя, я хочу попросить прощения.

— За все?

— За что конкретно? За то, что бросил тебя и Веру. За то, что появился сейчас с корыстными намерениями. За то, что называл тебя сумасшедшей.

— Это много всего.

— Знаю. Я не жду, что ты простишь сразу. Но хочу, чтобы ты знала: я изменился. Эта ночь в твоем доме, когда снаружи был ад, а внутри – покой… Это что-то сделало со мной.

— Что именно?

— Заставило понять, что настоящая сила не в деньгах и не в связях. Настоящая сила в том, что ты построила. В любви, в заботе, в вере. У тебя это есть. У меня – нет.

Надежда долго смотрела на него.

— Я прощаю тебя, Родион. Но прощение не значит забвение. И не значит, что мы станем друзьями.

— Понимаю. Я и не прошу дружбы. Прошу только возможность иногда приезжать. Видеть Веру. Может, со временем познакомиться с внуками, если они у нее будут.

— Это не мне решать. Это — Верино решение.

Вера, которую позвали на этот разговор, долго молчала.

— Папа, я не знаю, смогу ли тебе доверять. Ты слишком много раз разочаровывал.

— Знаю, дочка, но я готов доказывать. Столько, сколько понадобится.

— Посмотрим. Время покажет.

Родион уехал, и Надежда почувствовала странное облегчение. Не радость. Скорее, закрытие старой главы. Человек, который причинил ей столько боли, наконец признал свою неправоту. Это не исцеляло раны, но позволяло двигаться дальше.

Прошел месяц после Великой бури — так ее теперь называли в поселке. Жизнь постепенно входила в обычную колею. Крыши латались, деревья распиливались на дрова, провода восстанавливались. Но кое-что изменилось навсегда: отношение людей к Надежде Петровне Кузнецовой.

Теперь, когда она шла по улице, люди здоровались первыми. Не просто кивали — останавливались, спрашивали о здоровье, интересовались делами. Бабки на лавочке у магазина, которые раньше шептались за ее спиной, теперь приглашали присесть, угощали семечками.

— Надежда Петровна, а правда, что из Киева журналисты приезжают? — спрашивала любопытная тетя Шура.

— Правда. Снимали дом, расспрашивали про колья.

— Вот это да! Наш поселок по телевизору показывают. А все благодаря тебе.

— Не мне. Михаилу благодаря. Царствие ему небесное.

— Хороший был человек. И муж хороший. Не то, что некоторые.

Все знали, что «некоторые» – это про Родиона. И Надежда не стала уточнять.

Зинаида Федоровна, бывшая главная критикесса, теперь стала чуть ли не главной защитницей. Если кто-то из приезжих или новеньких позволял себе усомниться в истории с кольями, Зинаида налетала коршуном:

— Ты что, не веришь? Да я своими глазами видела! Весь поселок разнесло, а ее дом как стоял, так и стоит. Это же чудо. Настоящее чудо.

Матвей стал частым гостем. Приходил по вечерам: то помочь с мелким ремонтом, то просто поговорить за чаем. Надежда привязалась к нему как к сыну, которого у нее никогда не было.

— Надежда Петровна, я тут подумал… — начал он однажды. — Может, нам организовать что-то вроде мастерской? Учить людей делать такую защиту.

— Мастерскую?

— Ну да. Ко мне уже человек десять обращались, хотят такие же колья на свои дома. Я могу делать, но один не справлюсь. Нужна система.

— И как ты это видишь?

— Вы – главный консультант. Храните знания Михаила Ивановича, объясняйте принципы. Я – исполнитель, делаю саму работу. Может, еще пару ребят обучу. Получится артель.

Надежда задумалась. Идея была неплохая. Это могло бы стать продолжением дела Михаила, не просто сохранением его наследия, а развитием.

— А деньги на материалы, на инструменты?

— Вот тут самое интересное. Профессор Волков говорит, что можно подать заявку на грант. Есть программы поддержки традиционных ремесел. Если нас включат, получим финансирование.

— Гранты – это что-то из другой жизни.

— Из нашей жизни, Надежда Петровна. Просто вы пока не знаете, как это работает. Но я помогу.

Через неделю приехал чиновник из областной администрации. Тот самый, который присылал приглашение. Солидный мужчина в хорошем пальто с папкой документов под мышкой.

— Надежда Петровна, рад наконец познакомиться лично. Меня зовут Сергей Викторович. Я – заместитель начальника департамента по чрезвычайным ситуациям.

— Проходите, Сергей Викторович. Чаю?

— С удовольствием.

Они сели за стол, и чиновник разложил свои бумаги.

— Надежда Петровна, ситуация такова. После бури мы проанализировали повреждения по всему региону. Результаты удручающие. Сотни домов пострадали, десятки – серьезно. Ущерб на миллионы. А ваш дом – единственный в эпицентре, который остался невредимым.

— Колья сработали.

— Именно. И нас это очень заинтересовало. Профессор Волков прислал подробный отчет. Техника рабочая, проверенная. Вопрос – можно ли ее масштабировать?

— Что значит масштабировать?