Чужая вина: почему никогда нельзя забывать тех, кто помог тебе на самом старте

— Нет, в самый раз, спасибо.

Анна закрыла глаза. Теплые невесомые пальцы мастера бережно массировали кожу головы. В этих простых движениях чужого человека было столько искренней, неподдельной заботы, что у Анны перехватило дыхание. За последние годы она отвыкла от того, что к ней могут прикасаться без раздражения или брезгливости. Муж давно избегал любого физического контакта, словно она была прокаженной.

— Вы устали? — вдруг негромко произнесла Оля, аккуратно смывая пену. Это прозвучало не как вопрос, а как простое человеческое сочувствие. — У вас глаза очень грустные. Знаете, моя бабушка всегда говорила: если на душе тяжело, нужно вымыть голову. Вода весь негатив забирает.

Анна открыла глаза и посмотрела на перевернутое лицо девушки.

— Ваша бабушка была мудрой женщиной. — Уголки губ Анны едва заметно дрогнули.

Оля обернула её волосы пушистым полотенцем и помогла пересесть к главному зеркалу. Девушка работала спокойно, без лишней суеты. Она не задавала бестактных вопросов, не пыталась навязать дорогие процедуры, просто расчесывала влажные пряди, осторожно обходя спутанные концы. Анна смотрела на своё отражение. Бледная кожа, тени под глазами. И крепко сжатые губы женщины, которая привыкла держать удар.

Внезапно колокольчик над входной дверью резко звякнул. Стеклянная створка с силой ударилась об ограничитель. Тихое пространство парикмахерской мгновенно заполнилось громкими голосами, стуком высоких каблуков и тяжёлым удушливым запахом нишевого парфюма. В помещение ввалились три женщины. На них были распахнутые норковые и соболиные шубы. В руках блестели сумки известных брендов, стоимость которых превышала годовую выручку этого маленького салона.

— Это просто катастрофа! — возмущалась высокая брюнетка, брезгливо оглядывая потёртый линолеум. — Ира, ты представляешь, я сижу в кресле у своего мастера, мне наносят маску, и тут с потолка начинает хлестать вода. У них там трубу прорвало на верхнем этаже.

— Ужас, Алина! — поддакнула вторая, блондинка с неестественно пухлыми губами. — А нам через три часа нужно быть в «Империале» на приёме. Пришлось спускаться в этот подвал.

Оля растерянно моргала, глядя на шумную компанию.

— Добрый день, — неуверенно произнесла девушка. — Вы хотели…

— Девочка, нам нужно три укладки, срочно! — перебила её брюнетка Алина, скидывая шубу прямо на стул для ожидания. — И постарайся ничего нам не сжечь, времени в обрез.

Они заняли свободные кресла по обе стороны от Анны. Мастера салона торопливо забегали вокруг нежданных VIP-клиенток. Женщины, даже не взглянув на Анну, которая сидела под неприметной серой накидкой, продолжили свой громкий и прерванный потопом разговор.

Анна смотрела прямо перед собой. Она узнала Алину. Это была жена Аркадия, финансового директора в холдинге Виктора. Пару раз Виктор приносил домой фотографии с корпоративных выездов, на которых Алина всегда стояла в центре внимания, сверкая бриллиантами.

— Возвращаясь к нашему разговору… — Алина деловито поправила воротник блузки. — Ты слышала последнюю новость про Соболева?

Услышав фамилию мужа, Анна не шелохнулась, только взгляд стал чуть острее. Оля, стоявшая за её спиной с феном в руке, тоже замерла. Девушка видела, как напряглась спина её клиентки, хотя лицо оставалось бесстрастным.

— А что с Виктором? — оживилась блондинка Ира. — Он же сегодня подписывает тот самый контракт с Романовичем. Станет чуть ли не правой рукой генерального.

— Контракт — это ерунда, — Алина усмехнулась, вглядываясь в своё отражение. — Генеральный директор приказал всему совету директоров явиться сегодня строго с женами, без исключений. Это семейный вечер инвесторов.

— И что? — не поняла третья женщина.

— А то, дорогая моя, что Виктору придётся вывести в люди свою уголовницу.

Слово повисло в воздухе. Оля случайно задела пластиковой расчёской плечо Анны и тихо ахнула, испугавшись. Анна чуть заметно кивнула ей в зеркало.

— Всё в порядке, продолжай.

— Да ладно! — Ира даже подалась вперёд, едва не вырвав волосы из рук своего мастера. — Ту самую? Я думала, он её давно куда-то спрятал или выгнал. Аркадий говорил, она отмотала срок за махинации. Воровка.

— Именно, — довольно подтвердила Алина. — Виктор столько лет пытался отмыться от этого брака. Представляю, какое чучело он сегодня притащит в «Империал». Сидела где-то в колонии и шила варежки. У неё же ни вкуса, ни манер. Наверняка придёт в каком-нибудь наряде с рынка и будет жаться по углам. Как ему, бедному, не повезло с первой женой.

Анна продолжала смотреть в зеркало. Внешне она была абсолютно спокойна, ни один мускул на лице не дрогнул. Только руки под защитной накидкой медленно сжались в кулаки, пряча белёсые шрамы на запястьях. Она слушала, как эти женщины, не знающие ни дня настоящей работы, ни секунды настоящего страха, легко и бездумно судят её жизнь. Судят по обёртке, по слухам, по грязной лжи, которую годами распускал её собственный муж, чтобы выглядеть в глазах общества жертвой.

— Зато со второй женой ему точно повезёт, — хихикнула Ира. — Миланочка сегодня тоже будет на вечере. Ты видела её новое платье?

— Ещё бы, — фыркнула Алина. — Она мне все уши прожужжала. Виктор заказал ей эксклюзив прямиком из Милана. Красный шёлк, открытая спина. Девочка знает себе цену. Аркадий шепнул мне вчера, что после слияния активов Виктор планирует подать на развод. Это дело решённое. Вышвырнет свою зэчку на улицу и сразу распишется с Миланой.

Оля, расчесывающая волосы Анны, побледнела. Девушка не знала имён, не понимала всех тонкостей чужого бизнеса, но она чувствовала злую и жестокую энергетику этих слов. Оля поймала взгляд Анны в зеркале. В глазах молодой парикмахерши плескался неподдельный ужас и сострадание. Она всё поняла. Поняла, кто сидит в её кресле. Оля инстинктивно положила ладонь на плечо Анны, словно пытаясь защитить её от этого потока грязи. Движение было едва уловимым, но Анна ответила ей долгим, благодарным взглядом.

— И правильно сделает, — продолжала вещать Алина, наслаждаясь звуком собственного голоса. — Зачем такому статусному мужчине женщина с клеймом? Ему нужна молодая, красивая, умеющая подать себя в обществе. А это — пустое место.

Дверь парикмахерской снова открылась. На этот раз колокольчик звякнул коротко и деликатно. В салон вошла женщина. Она разительно отличалась от шумной троицы. На ней не было ни кричащих логотипов, ни массивных украшений. Простое, но безупречно скроенное бежевое кашемировое пальто, гладко убранные седые волосы, прямая, почти аристократическая осанка. Лицо ее пересекали глубокие морщины, но взгляд темных глаз был настолько властным и ясным, что в помещении мгновенно стало тише. Это была Тамара Васильевна, супруга Игоря Романовича, того самого главного акционера, от чьей подписи сегодня зависела карьера Виктора Соболева.

Алина, увидев вошедшую, резко осеклась. Ее высокомерная улыбка сползла, сменившись заискивающей гримасой.

— Тамара Васильевна, — елейным голосом пропела она, пытаясь приподняться в кресле, — какая неожиданная встреча. У вас тоже потоп наверху?