Чужие правила игры: история о том, почему никогда нельзя недооценивать тихих студенток

У меня там долгие суровые годы жила лишь холодная, закалённая восемнадцатью тюремными годами сталь, которая теперь начала медленно и неумолимо плавиться. Это было очень похоже на то, как постепенно и верно разогревается докрасна острое стальное лезвие в жарком кузнечном горне. Я ещё совершенно не знал никаких конкретных подробностей того, что именно произошло с моим единственным ребенком.

Но я уже всем своим обострившимся отцовским нутром безошибочно чувствовал, что в её жизни случилась по-настоящему страшная беда. Я четко понимал, что произошло нечто непоправимое и ужасное, и твердо решил во всем этом досконально разобраться любой ценой. Наступившее хмурое утро началось с непривычной, тяжелой и гнетущей тишины в совершенно пустой квартире.

Катя ушла на работу рано, оставив на столе короткую записку. Она написала, что завтрак лежит в холодильнике, и обещала вернуться к семи часам вечера. Почерк был ровным и аккуратным, но буквы казались мелкими и сжатыми, словно девушка боялась занять лишнее место на бумаге.

Я сел за стол, налил себе горячий чай и начал внимательно осматривать обстановку квартиры. Я делал это не из праздного любопытства, а исключительно из многолетней профессиональной привычки. Тридцать два года в криминальной системе научили меня тому, что быт говорит о человеке гораздо больше, чем любые слова.

На полке в тесной ванной комнате я обнаружил пузырёк сильного снотворного, выдаваемого строго по рецепту. Рядом лежала начатая упаковка мощного обезболивающего средства. В шкафу, спрятанная за аккуратной стопкой старых свитеров, сиротливо лежала сложенная кофта.

Я достал эту вещь с полки и медленно развернул её в руках. На рукавах отчетливо виднелись старые тёмные пятна засохшей бурой крови. Эту кофту не стали стирать, а просто инстинктивно спрятали и запихнули поглубже, чтобы больше никогда не видеть.

Я сложил одежду обратно и плотно закрыл дверцу деревянного шкафа. Мои руки оставались абсолютно спокойными, а голова работала четко и расчетливо. Я вышел из квартиры и спустился во двор старого многоквартирного дома.

На улице стоял промозглый осенний октябрь, и в воздухе висела тяжелая сырость. Пронзительный ветер безжалостно гонял мелкий мусор по растрескавшемуся серому асфальту. У подъезда на обшарпанной лавочке сидела типичная разговорчивая старушка в теплом пуховом платке.

Она относилась к той категории соседей, которые знают абсолютно всё про всех жильцов. Такие женщины сидят на дворовых скамейках с раннего утра до поздней ночи, словно бдительные часовые на посту. Я подошёл к ней, вежливо поздоровался и спокойно присел рядом.

Я достал пачку сигарет и ради приличия предложил одну моей новой знакомой. Соседка отказалась от курения, но нужный мне разговор завязался очень легко. Я представился дальним родственником, который якобы приехал навестить свою любимую племянницу.

Я поинтересовался, знает ли она Катю из четырнадцатой квартиры. Соседка Нина, как она сама представилась, посмотрела на меня цепким взглядом и утвердительно кивнула. Она охарактеризовала Катюшку как хорошую, тихую и вежливую девочку, которая в последнее время стала сама не своя.

Я осторожно спросил у пожилой женщины, что именно произошло с моей племянницей. Нина сразу понизила голос и пугливо оглянулась по сторонам, словно ожидая подвоха. Она шепотом рассказала, что ровно три недели назад в пятницу Катя возвращалась с работы около одиннадцати часов вечера.

Возле кафе, где работала девушка, стоял служебный полицейский автомобиль. Возле патрульного внедорожника находились трое сотрудников в форменной одежде. Когда Катя проходила мимо них, патрульные грубо её окликнули.

Всё дальнейшее развитие событий Нина отчетливо видела из окна своей квартиры. Девушку без лишних вопросов взяли под руки и силой усадили в патрульную машину. Полицейский автомобиль сразу уехал в неизвестном направлении, а Катя вернулась домой пешком только под утро.

Нина как раз выходила выносить утренний мусор и столкнулась с ней прямо у подъезда. Девушка шла пошатываясь, как сильно пьяная, хотя от неё совершенно не пахло алкоголем. Её кофта была разорвана на плече, а светлые волосы были сильно растрёпаны.

На хрупких запястьях девушки отчетливо виднелись широкие красные полосы, будто её долго держали силой или крепко связывали. Соседка хотела расспросить её о случившемся, но Катя прошла мимо, даже не поднимая опущенных глаз. Единственное слово, которое она тихо прошептала непослушными губами, было «не надо».

Я молча слушал этот страшный рассказ и чувствовал, как внутри меня всё стягивается в тугой узел. Этот раскаленный стальной ком ярости буквально выжигал меня изнутри. Я коротко поблагодарил Нину за информацию и быстрым шагом ушёл со двора.

Я направился не обратно домой, а прямиком к кафе, где трудилась моя дочь. Это было небольшое скромное заведение на первом этаже жилого дома с вывеской «Оазис» и клетчатыми занавесками на окнах. Стояло обеденное время, и внутри помещения находилось несколько случайных посетителей.

Я заказал себе тарелку горячего супа и по-хозяйски расположился у барной стойки. Хозяин заведения, суетливый круглолицый мужчина лет сорока, постоянно находился за кассовым аппаратом. Я легко завёл с ним непринужденный разговор о тяжелой жизни в этом маленьком городе.

Спустя десять минут общительный владелец кафе окончательно разговорился и начал жаловаться на судьбу. Он посетовал, что нормальной работы нет, местная молодёжь уезжает, а оставшиеся просто спиваются от тоски. В конце монолога он добавил, что местные сотрудники правоохранительных органов совсем потеряли совесть и страх.

Свою последнюю фразу он произнёс гораздо тише, перейдя почти на испуганный шёпот. В этот момент я отчетливо понял, что нащупал самый больной нерв этого городка. Я подлил ему горячего чая и попросил рассказать поподробнее про местную полицию.

Хозяин, которого звали Михаил, обреченно покрутил головой и начал свой невеселый рассказ. Он объяснил, что на весь район работает только один отдел, которым руководит подполковник Семёнов. Подчиненные этого начальника творят абсолютный произвол, занимаясь вымогательством и незаконными поборами…