Цена честности: история одного трудного возвращения к нормальной жизни

Она наклонилась к столу и решительно захлопнула плотную папку перед носом оторопевшего юриста. Запах кожи, сухого клея и типографской краски ударил Анне в ноздри.

— Никаких подписей сегодня не будет. Мой жених возьмет паузу на глубокое изучение всех документов.

Тучный юрист возмущенно крякнул, поправляя сбившийся галстук. Тамара медленно поднялась из кресла. Воздух в гостиной стал густым, наэлектризованным, предвещая жестокую грозу.

Анна попятилась, мечтая слиться с обоями, стать невидимкой. Пальцы вцепились в металл подноса до ломоты в суставах. Шаг, еще один короткий шаг назад. Только бы добраться до спасительной двери.

— Это еще что за явление? — хлесткий голос Маргариты застал Анну на полпути к выходу. Красавица брезгливо указала холеным пальцем на мешковатую фигуру беременной женщины. — Тамара Васильевна, вы теперь нанимаете прислугу прямо на городском вокзале? От нее разит хозяйственным мылом и сыростью, это невыносимо!

Плотный персидский ковер под подошвами вдруг показался Анне вязким болотом. Кровь прилила к щекам, сжигая их горячим огнем стыда и внезапной первобытной ярости. Ребенок внутри тревожно толкнулся, реагируя на мощный выброс материнского адреналина.

— Эта женщина знает свое место, в отличие от некоторых незваных гостей, — процедила Тамара, чеканя каждый слог. — Пошла вон, Мезенцева!

Анна послушно кивнула, разворачиваясь к дверям. Но хищница Маргарита, уязвленная отповедью будущей свекрови, решила отыграться на бесправной молчаливой прислуге.

— Стой! — приказала она. Цокот высоких каблуков приблизился вплотную. Маргарита обошла Анну спереди, преграждая путь. — Посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Ты глухая?

В груди Анны поднялась темная удушливая волна. Всего одно движение. Стоит поднять веки, посмотреть прямо в это красивое жестокое лицо, и Маргарита узнает ее. Узнает ту самую наивную жену бизнесмена, которую она хладнокровно отправила гнить на тюремные нары. Одно слово — и тщательно выстроенный план Ильи рухнет, рассыпавшись мелким прахом.

Мышцы шеи свело мучительной судорогой. Анна заставила себя неотрывно смотреть на носки изящных лакированных туфель мучительницы.

— Простите, госпожа… — прохрипела она старческим, надтреснутым голосом, который репетировала по ночам в своей крошечной каморке. — Глаза болят от яркого света. Не гневайтесь. Я простая уборщица, мне не положено на господ глядеть.

Маргарита презрительно фыркнула, обдав Анну новой волной тошнотворного сладкого парфюма.

— Убожество… — выплюнула она это слово так легко, словно бросила грязную бумажную салфетку. — Иди на кухню и принеси мне минеральной воды. С лимоном. И живо, пока я не велела выгнать тебя на мороз!

Анна выскользнула за дверь, не чуя под собой ног. В коридоре было прохладно, гуляющий сквозняк приятно остудил пылающее лицо. Она прислонилась спиной к дубовым панелям стены, жадно хватая ртом воздух. Колени казались ватными. Испытание прошло, она осталась неузнанной.

Из-за плотно закрытых дверей малой гостиной донеслись повышенные тона. Голос Тамары звенел от ярости, Маргарита отвечала ей звонким издевательским смехом, а Аркадий бормотал что-то неразборчиво, тщетно пытаясь успокоить обеих женщин. Семья Бестужевых стремительно пожирала сама себя.

Дойдя до кухни, Анна тяжело опустилась на табурет. Алевтина гремела тяжелыми кастрюлями, не обращая внимания на побледневшую помощницу. В голове Анны билась только одна обжигающая мысль. Маргарита не остановится. Оборвав подписание решающих документов, она показала свою истинную власть над Аркадием. И теперь, когда ставки подняты до небес, эта безжалостная хищница непременно сделает следующий ход.

Три года назад ее оружием были подложные бумаги и белый порошок в стакане Павла. Что она применит сейчас, чтобы избавиться от Тамары и завладеть заводами единолично? Ответ пришел сам собой, окатив сознание холодной, неотвратимой ясностью. В этом доме скоро прольется кровь. И Анна, невольная свидетельница чужих пороков, оказалась в самом эпицентре надвигающейся бури. Ей оставалось только ждать сигнала от Ильи, молясь, чтобы законное правосудие успело свершиться раньше, чем алчность Маргариты соберет свою новую смертельную жатву.

Конец ноября принес в Чернореченск колючие и пронизывающие ветра. Огромный особняк Бестужевых стонал под напором непогоды. Дубовые оконные рамы глухо вибрировали, а в широких каминных трубах завывал протяжный и тоскливый гул.

Анна стояла на коленях в полумраке коридора второго этажа, методично натирая пчелиным воском резные деревянные панели. Запах скипидара и меда въелся в кожу рук, перебивая естественные ароматы тела.

Прошла ровно неделя с того званого ужина. Семь долгих дней тянулись медленнее, чем годы в исправительной колонии. Илья молчал, готовя почву для удара через городскую прокуратуру, а внутри дома атмосфера сгустилась до состояния густого удушливого киселя. Тамара почти не покидала свои комнаты, Аркадий изводил себя крепким алкоголем, а Маргарита порхала по комнатам легкой смертоносной бабочкой.

Двери в кабинет молодого хозяина были приоткрыты на ширину ладони. Узкая полоска теплого желтого света падала на ковер, разрезая полумрак коридора. Анна отжала фланелевую тряпку, собираясь передвинуть тяжелое ведро, когда из-за створки донесся приглушенный вкрадчивый женский голос:

— Ты слишком изводишь себя, Аркаша. Посмотри, на кого ты стал похож. Круги под глазами, руки дрожат. Мать просто выпивает из тебя все соки.

Анна замерла. Дыхание застряло в гортани сухим, царапающим комком. Она осторожно пододвинулась ближе к щели, сливаясь с густой тенью тяжелой бархатной портьеры.

Внутри кабинета горела только настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром. Аркадий сидел в глубоком кожаном кресле, безвольно опустив плечи. Его дорогой костюм из тонкой шерсти изрядно помялся, галстук был небрежно ослаблен. Маргарита стояла у сервировочного столика, где тускло поблескивали пузатые хрустальные графины с выпивкой. На ней струилось длинное шелковое платье изумрудного оттенка.

— Она не отдаст заводы, Рита! — голос Аркадия сорвался, выдав жалкую мальчишескую интонацию. — Вчера звонили из банка. Мать заблокировала мои личные счета. Сказала, пока я не подпишу официальный отказ от контрольного пакета, я не получу ни копейки. Мы в ловушке!

Тихий мелодичный смех Маргариты скользнул по комнате. В этом звуке не было ни капли сочувствия, только холодный выверенный расчет….