Цена чужого доверия: роковая ошибка семьи, решившей обокрасть дочь миллионера
Алина опустила взгляд на экран. На секунду в голове мелькнул жалкий образ лица Кирилла, но его тут же вытеснила насмешливая ухмылка Варвары Петровны, изматывающие ночи до трех утра, дешевое одеяло и проглоченные унижения. Твердой рукой она взяла телефон, и Светлана решила, что та сейчас ответит.
Но Алина зажала кнопку питания и выбрала выключение. Экран погас. «Нас больше нет», — прошептала она себе.
Потом она посмотрела на Светлану и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. «Теперь есть только я и мой сын», — сказала она. Покой люкса в медицинском центре «Европейский» ощущался роскошью, о существовании которой она почти забыла.
Следующие два дня она восстанавливалась не только физически, но и внутренне. Вокруг были внимательные медсестры, комфорт, а главное — безопасность. Артур Викторович не отходил далеко, временно устроил рабочее место прямо в гостиной зоне люкса и решал дела на миллионы, не спуская глаз с первого внука.
Светлана стала ее эмоциональным щитом. Она приходила каждый день, приносила еду, которую знала, что Алина любит, хотя больничная еда и так была отличной, и делала все, чтобы заставить ее смеяться. На третий день, очищая яблоко, Светлана как бы между прочим сказала: «Ну, и как ты назовешь этого красавчика, только не говори, что раз у него такая фамилия, ты с первого дня начнешь звать его господин президент?».
Алина рассмеялась чисто и искренне. Она посмотрела на малыша, спокойно спящего в уютной кроватке, и прошептала: «Его зовут Вадим». «Вадим… — медленно повторила Светлана, будто примеряя имя. — Ему подходит, и тебе тоже, как новое начало, ведь это и правда рассвет твоей жизни».
«И Вадим, — тихо продолжила Алина, — потому что он самое ясное доказательство Божьей милости в моей жизни, он спас меня». Пока Алина находила свет на одной стороне города, над домом, который три года был ее фальшивой сценой, сгущались тяжелые тучи. Кирилл и Варвара Петровна переживали самые длинные сутки в своей жизни.
Дом казался пустым после ухода адвокатов. Взрывная ярость Варвары Петровны перешла в истерические, пугающие рыдания: она била себя в грудь и повторяла: «Мой дом, наследство твоего отца, они забрали у нас, Кирилл, забрали у нас!». «Он и так был в ипотеке, мама, — хрипло ответил Кирилл, — мы закрыли ее деньгами Алины».
Ему уже не хотелось спорить, он просто хотел, чтобы все закончилось. В голове стоял гул, и к тому же его уволили: хватило одного сообщения от Артура Викторовича в отдел кадров его компании. Через несколько минут контракт расторгли без компенсации, а в личное дело внесли отметку о грубом нарушении этики.
«Нам нужно уходить, мама, сейчас», — сказал он. «Куда мы пойдем?! — завизжала Варвара Петровна и сама же с горечью выплюнула: — На улицу, ведь денег нет!». «У тебя нет, и у меня тоже: карты заблокированы, это, наверное, тот старик», — ответил он.
Кирилл не сказал ей, что у него оставалась маленькая заначка — деньги, которые он успел утаить на работе. Он спрятал их даже от нее, так как это была его последняя соломинка. Они собирались в удушающем напряжении.
Варвара Петровна почти не складывала одежду: она запихивала в потайной пояс золотые украшения, купленные на деньги Алины. Она заворачивала дизайнерские сумки, некоторые из которых были подделками, в старые тряпичные пакеты, надеясь, что команда по аресту имущества не заметит. Кирилл, в свою очередь, засунул свои вещи в один большой чемодан.
Перед тем как закрыть его, он заглянул в гараж и в последний раз посмотрел на красную машину. Ее блеск будто издевался над ним. На следующий день ровно в полдень раздался звонок в дверь.
Это был не адвокат, это было хуже: пришли трое крепких мужчин, а с ними представитель собственника и слесарь. «Время вышло, Кирилл, Варвара Петровна», — сухо сказал представитель. Варвара Петровна попыталась устроить последний спектакль.
Она кинулась к двери и начала кричать так, чтобы слышали соседи: «Помогите, помогите, нас незаконно выгоняют, богатеи хотят украсть наш дом!». Несколько соседей вышли, любопытствуя и выглядывая из дверей. Но юридическая команда была готова: они показали копию судебного решения и документ, который Варвара Петровна подписала накануне.
«Эта женщина добровольно подписала передачу имущества в качестве компенсации по делу о присвоении средств, так что все законно, прошу не вмешиваться», — объяснили они. Любопытные взгляды потяжелели: слова «присвоение средств» поползли из уст в уста, и шепот усилился. Поняв, что сделать уже ничего нельзя, Варвара Петровна сникла.
«Соберите вещи и покиньте дом, пожалуйста, мы меняем замки», — закончил сотрудник. Под взглядами десятков перешептывающихся соседей Кирилл вышел, волоча за собой чемодан. Варвара Петровна последовала за ним с раздутой тряпичной сумкой, прикрывая лицо краем платка, чтобы скрыть стыд.
«Подождите! — крикнул Кирилл, оборачиваясь. — Красная машина… мы могли бы загрузить туда вещи, мы потом вернем ее!». Представитель остановился и посмотрел на него так, словно тот был пылью….
