Цена чужого доверия: роковая ошибка семьи, решившей обокрасть дочь миллионера
Он неловко попытался спрятать пакеты за спину, и этот жест был одновременно жалким и смешным. Артур Викторович не ответил на приветствие и не отводил от них взгляда. «Перекусить, — процедил он. — Судя по всему, вы перекусывали в люксовом бутике».
Варвара Петровна почувствовала себя загнанной в угол, но попыталась это скрыть: «Нет-нет, мы просто выполняли поручение для знакомой и уже собирались идти в больничную столовую». «Отец, что происходит? — прошептала Алина, все еще не понимая, отчего у нее закружилась голова. — Что все это значит?».
Артур Викторович ее проигнорировал и шагнул вперед. Его присутствие заставило Кирилла и Варвару Петровну инстинктивно отступить назад. «Я спрошу в последний раз, — сказал он низким, опасным голосом. — Кирилл, Варвара Петровна, где деньги, по пятьсот тысяч в месяц, которые предназначались моей дочери?».
На этот раз Алина не рассмеялась, так как ее растерянность сменилась ужасом. Она посмотрела на мужа, ожидая ответа. Кирилл с трудом сглотнул, и крупная капля пота скатилась по его лбу.
Он взглянул на мать, молча прося помощи. Варвара Петровна бросилась вперед, и ее фальшивая любезность мгновенно сменилась отрепетированной скорбью. Она даже прижала руку к груди, изображая потрясение: «Какие деньги, Артур Викторович, какие пятьсот тысяч?».
«Боже мой, какая нелепость! — воскликнула она. — Мы вообще не понимаем, о чем вы говорите, наоборот, это мы еле сводили концы с концами». «Сводили концы с концами?» — повторил он с таким холодом, что стало страшно.
«Да, — продолжила Варвара Петровна, и в ее голосе зазвучало обвинение. — Дело в том, что Алина расточительная, вы не знаете настоящего лица своей дочери». У Алины перехватило дыхание, и она возразила дрожащим голосом: «Свекровь, когда я хоть раз просила что-то дорогое, я ведь ничего не просила!».
«Хватит изображать невинность, — зло отрезала Варвара Петровна. — Ты требовала дизайнерскую одежду для беременных, эти странные балахоны, и хотела еду из дорогих ресторанов! Мой Кирилл был в отчаянии, и нам пришлось затянуть пояса из-за твоих прихотей».
Это была наглая ложь, и Алина прекрасно все помнила. У нее было всего несколько вещей для беременных, и все они были куплены на блошином рынке. А что касается еды, она часто оставалась голодной, потому что Варвара Петровна готовила впритык и постоянно твердила, что нужно экономить.
«Свекровь, это неправда, — сказала Алина, и глаза ее наполнились слезами. — Когда я хоть раз тратила деньги впустую, наоборот, я вкладывала в дом то, что зарабатывала сама! Все для ребенка я купила на свои деньги, вы же сами называли меня скупой из-за дешевого одеяла».
«Вот именно! — язвительно бросила Варвара Петровна, наблюдая, как та плачет. — Работала сама, конечно! Наверняка ты тратила эти деньги на свои прихоти, не дав мужу ни копейки!».
Она посмотрела на Артура Викторовича так, словно уже одержала победу: «Видите, стоит ее спокойно спросить, и она сразу в слезы, какая плакса! Кирилл, посмотри на свою жену». Кирилл опустил голову, не решаясь посмотреть ни на Алину, ни тем более на тестя.
Алина снова и снова качала головой, пока слезы текли по ее щекам. Наконец она подняла взгляд, и голос ее был сломан: «Отец, это неправда, пожалуйста, поверь мне». Артур Викторович посмотрел на плачущую дочь на кровати, затем перевел взгляд на Варвару Петровну, стоявшую с гордым, лживым выражением лица.
Его ярость достигла предела, и он прорычал: «Хватит!». Ему не нужно было кричать: его глубокий, сдержанный голос заставил палату задрожать. Варвара Петровна мгновенно съежилась.
Артур Викторович медленно повернулся и сосредоточил все внимание на Кирилле: «Кирилл, я сейчас говорю не с вашей матерью, я говорю с вами как с мужем моей дочери». Кирилл чуть приподнял голову, его губы дрожали. «Да, отец», — ответил он.
И тогда Артур Викторович заговорил холодно, как лезвие ножа: «На протяжении трех лет брака первого числа каждого месяца я переводил по пятьсот тысяч на ваш банковский счет. Я намеренно оформлял переводы на ваше имя, а не на имя Алины, потому что считал, что вы, как глава семьи, будете распоряжаться этими деньгами ради благополучия моей дочери». Грудь Алины сжало так, будто сердце сейчас раздавит…
