Цена чужого доверия: роковая ошибка семьи, решившей обокрасть дочь миллионера

«Пей железо, которое бесплатно выдают в поликлинике, и не будь слабой», — заявила свекровь. В ту ночь Алина плакала, так как чувствовала себя неудачницей и плохой матерью. Еще до рождения сына ей казалось, что она уже не может дать ему самое лучшее.

В итоге она тайком связалась с клиентом и попросила дополнительную работу за аванс. Через неделю на деньги, заработанные собственным трудом, она купила витамины и была вынуждена солгать Варваре Петровне, сказав, что их подарила подруга. Пока она надрывалась, оплачивая такую базовую вещь, как собственное здоровье, ее муж и свекровь жили так, будто деньги были бесконечны.

Слезы Алины падали молча. Это были уже не слезы грусти, это были слезы злости, сожаления и осознания того, насколько наивной она была. «Алина, родная», — дрожащий голос Кирилла вырвал ее из этого водоворота мыслей.

Он попытался взять ее за руку, но она резко отдернула ее со словами: «Не трогай меня». Телефон Артура Викторовича завибрировал от уведомления, а потом еще от одного. Письма и сообщения посыпались одно за другим, ведь его личный помощник сработал быстро.

Артуру Викторовичу не понадобился компьютер: большой экран телефона показывал все. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горел огонь. «Кирилл, — сказал он опасно спокойным голосом, — ваша банковская выписка весьма любопытна».

Кирилл опустил голову еще ниже. «Посмотрим, — продолжил Артур Викторович спокойно и смертельно холодно. — Прошлый месяц, первого числа, перевод от меня на пятьсот тысяч; четвертого — оплата картой в элитном ресторане на тридцать тысяч».

«Видимо, ужин был впечатляющий», — заметил он, отчего Варвара Петровна заметно занервничала. «Седьмого числа, — продолжил он, — покупка в люксовом бутике на двести пятьдесят тысяч». Он поднял взгляд от экрана и посмотрел прямо на Варвару Петровну: «Полагаю, это та самая сумка, которой вы хвастались на своих посиделках, та, о которой вы говорили, что сын купил ее потом и кровью».

Варвара Петровна дернулась и спросила: «Вы следили за нами?». «Мне не нужно следить, — холодно ответил он. — Я защищаю свои активы, а моя дочь — мой самый ценный актив, который вы использовали».

Он снова посмотрел в телефон: «Три месяца назад очередной перевод на пятьсот тысяч, а через неделю — первый взнос за красный спортивный автомобиль, оформленный на Кирилла». Глаза Алины расширились, и она произнесла: «Машина… Та самая красная машина, про которую ты говорил, что она служебная, Кирилл?». Кирилл начал запинаться: «Это был бонус, Алина, бонус».

«Бонус», — сухо усмехнулся Артур Викторович. «В вашей компании таких бонусов не бывает, я знаю вашу зарплату и ваши показатели. Эти деньги, — он постучал пальцем по экрану, — деньги моей дочери».

Варвара Петровна вскочила, так как сдерживаться больше не могла, и ее лицо налилось красным от ярости. «И что с того, какое вам дело?! Это право Кирилла, он мой сын, и нормально, когда сын заботится о матери, дарит ей подарки!». «Заботится о матери за счет денег, украденных у жены?» — резко спросил Артур Викторович.

«У кого он украл?! — зло выкрикнула Варвара Петровна. — Это деньги мужа, это его право, и вообще, вы сами переводили их на счет Кирилла, не так ли?». «Значит, они его, а не Алины; если бы они были для нее, почему вы не перечисляли их ей напрямую?».

«Потому что я вам доверял, — прорычал Артур Викторович. — Я верил, что муж возьмет на себя ответственность, но я ошибся». «Да, вы ошиблись, — с торжеством сказала Варвара Петровна. — Значит, эти деньги по праву были нашими, и если мы покупали сумки, машины или делали ремонт, это наше дело, вы не имеете права вмешиваться!».

«Делали ремонт…» — у Алины похолодела кровь. Два месяца назад в доме сделали капитальный ремонт: расширили кухню, а в спальне Варвары Петровны установили новый кондиционер и отдельную ванную. А Алина целый месяц была вынуждена спать в узкой гостиной, потому что тогда Варвара Петровна объяснила, что деньги взяли из общих накоплений.

Сердце Алины рассыпалось на тысячу осколков, когда она посмотрела на мужа. «Кирилл, то, что говорит твоя мать, правда, ты правда считал, что это твое право?» — спросила она. У Кирилла не хватило сил ответить: он просто разрыдался, но эти слезы не выглядели искренними, он плакал не из-за Алины, а из-за себя.

Вдруг Кирилл рухнул на колени, но не перед Алиной, а перед Артуром Викторовичем. Он пополз по полу, пытаясь ухватиться за ноги тестя. «Отец, простите меня, я ошибся, это мать заставила меня; обещаю, я изменюсь и верну деньги, только, пожалуйста, не лишайте меня работы и не вызывайте полицию!».

Алина смотрела на него с недоверием. Даже сейчас единственное, чего боялся Кирилл — потерять работу и оказаться в тюрьме. Он боялся не потерять доверие жены и не осознать свою вину перед ней и сыном.

В этот момент телефон Артура Викторовича снова завибрировал от сообщения личного помощника. Он прочитал его, и выражение лица стало еще жестче, когда он посмотрел на Кирилла, все еще стоявшего на коленях. «Встань», — приказал он, но Кирилл не отреагировал.

«Я сказал, встань!» — рявкнул Артур Викторович. Кирилл вздрогнул и вскочил на ноги, а Артур Викторович посмотрел на него в упор. «Мой помощник только что прислал мне отчет по отслеживанию активов: вы оказались хитрее, чем я думал, ведь вы не просто тратили деньги, вы покупали активы, оформляя их на себя».

Кирилл и Варвара Петровна застыли. «Красный автомобиль полностью оплачен и зарегистрирован на Кирилла, и дом, в котором вы живете, тоже». Артур Викторович перевел взгляд на Варвару Петровну: «Ипотека была оформлена через банк, а деньгами, которые я переводил, вы погасили кредит на ремонт: вы не просто украли деньги, вы еще и занялись отмыванием средств».

Артур Викторович отвернулся и больше не смотрел ни на мужа дочери, ни на ее свекровь. Его взгляд остановился на Алине, которая молча сидела на кровати с совершенно сухими глазами. Он обратился к ней мягким голосом: «Я спрошу тебя еще раз: после всего, что ты услышала и узнала, ты хочешь остаться с этим мужчиной и в этом браке?»…