Цена чужого доверия: роковая ошибка семьи, решившей обокрасть дочь миллионера
Вопрос повис в воздухе, и общую палату накрыла мертвая тишина. Все взгляды обратились к Алине. Кирилл смотрел на нее умоляюще, весь в поту, а Варвара Петровна сверлила ее острым, полным ненависти взглядом.
Алина посмотрела на отца: человек, который всегда казался холодным и далеким, теперь стоял перед ней, как ее защита. Потом она взглянула на малыша, спокойно спящего в прозрачной кроватке — невинное существо, которое едва не росло среди лжи, ребенок, заслуживающий куда большего. Медленно Алина перевела взгляд на Кирилла, своего мужа, мужчину, которого она любила, или, по крайней мере, верила, что любит, мужчину, которого три года назад защищала перед отцом, и которому доверила свою семью.
Но, прежде чем Алина успела ответить, Варвара Петровна больше не сдержалась. Ее терпение лопнуло, а маска страдающей и понимающей свекрови давно слетела. «Хватит уже, перестань делать это жалкое лицо! — заорала Варвара Петровна, указывая на Алину. — Думаешь, ты нас напугаешь?».
«Да, мы пользовались этими деньгами, и что, это было неправильно? Это деньги, которые мой сын получал от тестя!». Кирилл попытался схватить мать за руку и взмолился: «Мама, перестань, пожалуйста».
«Замолчи, Кирилл! — отрезала Варвара Петровна. — Ты бесхребетный, ты боишься и жены, и тестя!». Она вскинула подбородок и дерзко посмотрела на Артура Викторовича.
«Слушайте меня внимательно, Артур Викторович, я была против этого брака с самого начала. Я знала, что богатая девочка будет избалованной, бесполезной, такой, которой все должны служить. И в итоге я оказалась права».
Артур Викторович лишь приподнял бровь, позволяя ей продолжать. «Мы думали, что, женившись на дочери магната, заживем легче, что хоть часть этого богатства перепадет и нам, но этого не произошло. Алина жила какой-то показной жизнью, изображала независимость, ходила в обносках, ела, что придется».
«Мне было стыдно перед соседями, перед знакомыми, ведь моя невестка, замужем за сыном предпринимателя, выглядела как нищенка. Люди бы решили, что мы плохо с ней обращаемся, хотя на самом деле она просто была скупой». «Свекровь», — прошептала Алина.
«Что, ты такая зажатая, ты экономила до изнеможения! Мой внук вот-вот появится на свет, а ты покупаешь ему это дешевое одеяло — как я должна была людям в глаза смотреть?». Варвара Петровна распалялась все больше.
«Поэтому, когда вы начали переводить деньги Кириллу, я сразу сказала сыну: это твоя награда, плата за то, что терпишь эту женщину. Конечно, мы ими пользовались и наслаждались. Покупали хорошие вещи, чтобы на нас перестали смотреть свысока, чтобы я могла хвастаться на своих встречах, что мой сын — успешный мужчина, даже если его жена выглядела как бездомная».
Каждое слово Варвары Петровны било Алину по сердцу: наивная, нищенка, скупая, избалованная, бездомная. «А ты, Алина, — продолжила Варвара Петровна, снова указывая на нее, — ты идиотка! С таким хорошим мужем, послушным мужчиной, зачем ты так упорно работала, ради чего?».
«Что ты собиралась делать с этими деньгами, по пятьсот тысяч в месяц? Такая женщина, как ты, спустила бы все на косметику и тряпки, так что гораздо разумнее, что они были у меня. Я покупала золото, вкладывалась в дорогие сумки, ведь это инвестиции: их цена только растет, куда лучше, чем если бы деньги пропали в твоих руках».
Ее ядовитый монолог наконец закончился. Варвара Петровна тяжело дышала, а ее грудь резко поднималась и опускалась. Она выглядела довольной, словно выплеснула весь свой яд, и наступила короткая тишина.
Слезы Алины уже высохли, а лицо было бледным, но в глазах не осталось ни капли печали. Там была только пустота, которая медленно превращалась в холодное, жгучее пламя. Алина полностью проигнорировала Варвару Петровну и даже не взглянула на нее.
Все ее внимание было приковано к Кириллу, мужу, который дрожал между ней и матерью. «Кирилл», — произнесла она его имя удивительно спокойным голосом, почти без выражения. Кирилл вздрогнул, так как не ожидал, что она заговорит так ровно, и ответил: «Да, дорогая».
«Я задам тебе только один вопрос, — сказала Алина. — Я не буду спрашивать про машину или дом, только один вопрос». Кирилл сглотнул и пробормотал: «Какой, Алина?».
«Когда я была на седьмом месяце беременности, — ее голос был тихим, но твердым, — врач сказал, что я истощена, и я попросила купить мне специальный коктейль для беременных за пять тысяч. Твоя мать сказала, что денег нет». Кирилл начал дрожать.
«Я спрашиваю тебя, Кирилл: в тот день ты знал, что твоя мать лжет, правда?». Кирилл опустил взгляд, не осмеливаясь посмотреть жене в глаза. Он прекрасно помнил тот день: когда Алина ушла в спальню, мать рассмеялась и сказала, что сгущенки вполне достаточно, и Кирилл промолчал.
«Ответь мне, Кирилл», — настаивала Алина. Он очень медленно, почти незаметно кивнул и прошептал: «Да». «И еще одно, — продолжила Алина, — когда я работала до трех часов ночи за ноутбуком, с разламывающейся спиной и ребенком, который не переставал толкаться, ты ведь видел меня?».
Кирилл попытался оправдаться, но Алина перебила его, повторив вопрос: «Ты видел меня? И ты знал, что на твоем счете лежат десятки миллионов, которые мой отец переводил для меня? Это не вопрос, это утверждение»….
