Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
Лариса была в том самом умиротворенном и слегка равнодушном возрасте, когда от окружающей действительности уже совершенно не ждешь никаких внезапных сюрпризов, способных выбить почву из-под ног или заставить сердце биться чаще. Все возможные варианты развития семейных и бытовых событий были ею давно проверены на собственном горьком опыте, тщательно пережёваны долгими бессонными ночами и аккуратно отложены в дальний ментальный ящик с невидимой, но жирной пометкой «Жизнь прожита». Женщина искренне и непоколебимо думала именно так вплоть до наступления того самого странного, по-своему абсурдного и переломного вечера, который внезапно разрушил карточный домик их привычного существования.
Она меланхолично сидела на своей тесной, но уютной и обжитой кухне, согревая озябшие пальцы о горячую керамическую кружку с крепким черным чаем и бездумно глядя на раскрытый старый журнал, который лежал на клеенчатой скатерти. Женщина читала напечатанный текст, совершенно не вникая в смысл красиво выстроенных фраз, а просто механически листала глянцевые страницы, вслушиваясь в мерное тиканье настенных часов над холодильником. Долгие и невероятно утомительные тридцать лет законного брака с одним-единственным человеком научили ее самому главному правилу эмоционального выживания в этой квартире: никогда не ждать непредсказуемого мужа к горячему домашнему ужину.
Ее супруг Олег давно уже взял за правило приходить домой исключительно тогда, когда ему самому этого хотелось, совершенно не считаясь с ее планами и ожиданиями. Никаких внятных или хотя бы логичных объяснений своим постоянным задержкам он уже много лет не давал, предпочитая отделываться невнятным мычанием или наигранным раздражением в ответ на любые попытки начать диалог. Да и сама Лариса, если уж быть до конца откровенной перед самой собой, давно перестала задавать ему эти бессмысленные вопросы, окончательно смирившись с ролью удобной мебели в его эгоцентричной жизни.
По стечению весьма забавных обстоятельств, в этот промозглый осенний вечер ее вообще не должно было быть в этой сумрачной городской квартире. Она заранее собрала небольшую дорожную сумку и искренне собиралась поехать к пожилой маме на дачу, чтобы заночевать там в тишине на свежем воздухе и помочь старушке с осенними заготовками. Да только вот судьба распорядилась иначе: буквально за час до электрички Ларису внезапно вызвали на работу, строго предупредив, что к раннему утру она должна быть на ногах и в идеальной профессиональной форме.
Тишину пустой квартиры внезапно и резко нарушил характерный металлический скрежет чужого ключа, неуверенно проворачивающегося в скважине тяжелого дверного замка. За этим звуком последовал протяжный, до боли знакомый скрип входной двери, петли которой Олег всё никак не мог собраться смазать машинным маслом на протяжении последних пяти лет. Однако самое странное заключалось в том, что в гулкой тишине прихожей явственно раздались шаги, и по звуку было абсолютно очевидно, что в квартиру вошел далеко не один человек.
Лариса медленно и тяжело вздохнула, отложила в сторону свой растрепанный глянцевый журнал и, сохраняя полное спокойствие, подняла уставшие глаза на дверной проем, ведущий из прихожей на кухню. В дверях, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя пуговицу на куртке, стоял ее законный муж Олег в позе нашкодившего и пойманного с поличным школьника. Прямо рядом с ним, испуганно прижимаясь плечом к косяку, жалась какая-то совершенно незнакомая, ярко накрашенная девушка, нервно сжимающая в руках ремешок своей дешевой дерматиновой сумочки.
На вид этой незваной гостье было около тридцати лет с небольшим хвостиком, и то лишь в том случае, если проявить максимальную женскую солидарность и щедро прибавить ей пару годков для хоть какой-то солидности. На ней были надеты вульгарные голубые джинсы в максимальную обтяжку, ядовито-розовый дутый пуховик, казавшийся нелепым в эту погоду, а ее жидкие волосы отдавали неестественным крашенно-рыжим блеском в тусклом свете кухонной лампочки. Эта странная парочка застыла на пороге, словно соляные столбы, и напряженно, не моргая, смотрела на спокойно сидящую за обеденным столом Ларису, ожидая от нее какой-то бурной реакции.
Во взгляде самого Олега явственно читался липкий, животный испуг человека, чей тщательно продуманный план только что с треском провалился из-за непредвиденного обстоятельства в виде жены на кухне. Приведенная им девица разглядывала хозяйку дома с нескрываемым, почти детским любопытством, к которому, впрочем, примешивалась изрядная доля легкого, трепещущего страха перед грядущим скандалом. «Ты уже дома?»
