Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
— объяснила Лариса мотивы своего молчания. «Думала, может, неделю продержишься, может, месяц будешь мозги пудрить, а может, и на целый год растянешь эту свою мыльную оперу с тайными встречами», — рассуждала она вслух, глядя на раздавленного мужа. «Оказалось, что тебя хватило всего на два жалких месяца, что даже значительно меньше, чем я лично ожидала от твоей хваленой мужской выдержки», — с явным разочарованием констатировала она факт его слабости.
Олег, словно из него выпустили весь воздух, тяжело и обреченно опустился на мягкий пуфик в прихожей, обхватив свою седеющую голову обеими руками в жесте крайнего отчаяния. «Если ты всё так прекрасно знала с самого начала, то почему ты тогда молчала?» — спросил он тихо, почти шепотом, не понимая причин ее пугающего хладнокровия. «Если ты всё видела, почему сразу не устроила грандиозный скандал с битьем посуды, почему не выгнала меня с позором в первый же день?» — продолжал он допытываться, пытаясь найти хоть каплю логики в ее поведении.
Лариса в ответ лишь горько усмехнулась, глядя на его согбенную спину и поникшие плечи, которые когда-то в молодости казались ей такими широкими и надежными, как каменная стена. «А какой во всем этом был смысл, скажи на милость?» — задала она встречный вопрос, в котором звучала неподдельная усталость от тридцати лет совместной жизни. «Ты бы ведь всё равно, помыкавшись по чужим углам, поскулив под дверью, непременно вернулся бы ко мне, как побитая собака, поджав хвост от страха одиночества», — уверенно произнесла она свой прогноз его поведения.
«Точно так же, как ты это сделал с секретаршей Катей, точно так же, как ты поступил с соседкой Людмилой, и с десятком других таких же дурочек», — напомнила она ему хронологию его прошлых любовных поражений. «Ты ведь всегда возвращаешься в это теплое стойло, Олег, потому что всем этим новым, молодым женщинам ты бываешь нужен ровно первые два месяца, максимум три, пока длится конфетно-букетный период», — безжалостно препарировала она его отношения. «А потом с них спадают розовые очки, они ясно видят, кто ты есть на самом деле, пугаются этой пустоты и, естественно, уходят от тебя сами, бросая на произвол судьбы», — закончила она свой жестокий, но правдивый анализ.
Она подошла немного ближе к пуфику, на котором он скорчился, и плавно, с достоинством королевы, опустилась на стоящий рядом стул, чтобы их глаза оказались на одном уровне. «Знаешь ли ты, мой дорогой, какую самую главную и страшную истину о тебе я отчетливо поняла за все эти бесконечные годы нашего так называемого брака?» — доверительным тоном спросила она, заглядывая в его потухшие глаза. «Ты ведь на самом деле совершенно не любишь этих женщин, которых тащишь в постель, ты любишь лишь саму охоту, азартный процесс, спортивное завоевание очередной наивной жертвы», — вынесла она свой беспощадный диагноз его психологии.
«Тебе нужны только новые, восторженные глаза, в отражении которых ты кажешься себе этаким могучим героем, сказочным принцем на белом коне, благородным избавителем от их женского одиночества», — продолжала Лариса вскрывать его душевные нарывы. «Но как только эти восторженные глаза протираются от иллюзий и начинают видеть реальность, тебе самому становится невыносимо скучно и до одури страшно продолжать эти отношения», — объясняла она механизм его постоянных измен и побегов. «Страшно, потому что это невидимое зеркало в их глазах внезапно начинает показывать тебе твою собственную неприглядную правду, от которой ты бежишь всю свою жизнь», — закончила она свою тираду, тяжело вздохнув.
«Какую еще такую неприглядную правду оно мне показывает?»
