Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
— хрипло и обиженно спросил он, все еще пытаясь защитить остатки своего эго от ее безжалостных, но невероятно точных слов. «Ту самую простую и очевидную правду о том, что ты абсолютно пустой внутри человек», — сказала Лариса совершенно без всякой злости в голосе, а просто сухо констатировала медицинский факт. «Внутри тебя давным-давно нет совершенно ничего, Олег: там нет ни твердых моральных принципов, ни собачьей верности, ни даже элементарной, настоящей мужской страсти, способной согреть женщину», — перечислила она все то, чего ему так не хватало.
«Там глубоко внутри живет только панический, животный страх надвигающейся старости и жалкая, нелепая попытка любой ценой доказать самому себе, что ты еще жив и на что-то годен как мужчина», — вынесла она окончательный приговор его метаниям. Услышав эти страшные, обнажающие его душу слова, Олег сидел на пуфике, сильно ссутулившись, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться под ледяным ветром ее правоты. В этот момент он вдруг показался ей таким невыносимо маленьким, жалким и незначительным, что ей даже на секунду стало его по-человечески жаль, но она быстро подавила в себе это чувство.
«Я ведь, клянусь тебе, правда искренне хотел начать всю свою жизнь с абсолютно чистого листа», — с трудом выдавил он из себя сквозь слезы, размазывая их по небритым щекам грязными пальцами. «Я думал, что с Викой у меня наконец-то получится построить нормальную семью, обрести покой и тихое счастье», — продолжал он жалко скулить, пытаясь вызвать в ней хоть каплю сочувствия к своим разрушенным мечтам. «Неужели ты всерьез думал, что эта молодая девочка не сбежит от тебя в ужасе при первой же возможности?» — Лариса саркастично покачала головой, поражаясь его непробиваемой, инфантильной наивности.
«Сбежит, мой дорогой, гарантированно сбежит, сверкая пятками, максимум через месяц совместного проживания на одной жилплощади», — уверенно предрекла она будущее, которого у него теперь никогда не будет. «Сбежит ровно тогда, когда окончательно поймет, что ты вовсе не добрый волшебник из сказки, а самый обычный, скучный, стареющий мужик с намечающимся пивным животом и одышкой», — начала она перечислять его прелести. «С мужиком, который громко храпит по ночам, имеет отвратительную привычку никогда не убирать за собой грязные носки, а главное — отличается полным, абсолютным отсутствием всякого интереса к ее внутренней жизни и проблемам», — безжалостно добила она его фактами.
«Ты же, если признаться честно самому себе, вообще ничего про нее не знаешь, кроме того, как ее зовут и как она выглядит без одежды», — укоризненно покачала головой мудрая, уставшая женщина. «Ты не знаешь, где она работает, чем увлекается в свободное время, есть ли у нее вообще живые родители и нужна ли им какая-то помощь от вас», — продолжала Лариса задавать риторические вопросы, на которые у него не было ответов. Олег обреченно молчал, низко опустив седеющую голову на грудь, не в силах вымолвить ни единого слова в свою защиту под тяжестью ее неопровержимых аргументов.
Он молчал именно потому, что это была абсолютная, горькая правда: он действительно совершенно ничего не знал о внутреннем мире той девушки, которую еще час назад называл любовью всей своей жизни. Он никогда искренне не спрашивал ее о таких скучных, бытовых вещах, предпочитая жить в мире своих иллюзий и фантазий о вечной молодости и бесконечном празднике жизни без обязательств. И вот теперь он, разрушивший все своими собственными руками, одиноко стоял посреди полутемной комнаты рядом с огромным чемоданом, который заботливо, как в последний путь, собрала ему его бывшая жена.
«Лар…» — его голос окончательно сорвался на жалкий, прерывистый шепот, полный первобытного ужаса перед надвигающимся одиночеством и неизвестностью, — «ну пожалуйста, не надо так жестоко со мной поступать, мы же всё-таки тридцать лет вместе прожили». «Никогда не было никаких ‘мы’, Олег, забудь это слово; всегда в этой квартире был только эгоистичный ‘ты’ и была удобная ‘я’, обслуживающая твои интересы», — жестко и безапелляционно отрезала Лариса, обрубая последние нити надежды. «Мы просто физически находились рядом друг с другом на одной жилплощади, спали под одним одеялом, но мы никогда, слышишь, никогда не были вместе духовно», — подвела она черту под их долгим, но бессмысленным браком.
Она грациозно и легко встала со своего стула, подошла к настенной вешалке в прихожей, сняла с нее его любимый твидовый пиджак и молча, непреклонным жестом протянула эту вещь мужу…
