Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
«А теперь уходи, пожалуйста, забирай свои вещи и уходи прямо сейчас, пока я не передумала, не раскисла и не начала тебя жалеть по старой, дурацкой женской привычке», — попросила она его ровным, лишенным эмоций голосом, указывая на дверь. «А куда же мне сейчас идти на ночь глядя, в темноту?» — вырвалось у него совершенно искренне, с интонацией потерявшегося в гипермаркете пятилетнего ребенка, внезапно оставшегося без маминой руки.
«У тебя на карточке есть хорошая зарплата, у тебя есть две здоровые руки, есть ноги, чтобы ходить, и голова, чтобы хоть иногда думать о последствиях своих поступков», — холодно и рассудительно перечислила Лариса его активы. Она решительно подошла к входной двери, щелкнула тяжелым металлическим замком и широко распахнула створку, впуская в квартиру прохладный сквозняк с лестничной клетки, пахнущий сыростью и свободой. «Снимешь себе какую-нибудь уютную комнату или квартиру, устроишься на новом месте, найдешь себе новую молодую Вику, ну или, что вероятнее всего, не найдешь никого, и останешься один», — нарисовала она ему перспективы его ближайшего будущего.
«Но всё это, мой дорогой бывший муж, теперь уже абсолютно и безоговорочно только твои личные проблемы, которые меня больше совершенно не касаются», — твердо отрезала Лариса, ставя жирную, окончательную точку в их отношениях.
Он стоял на пороге, судорожно сжимая ручку чемодана, и с отчаянием утопающего смотрел на нее, лихорадочно искал в ее глазах хоть каплю сомнения, хоть крошечную трещинку, в которую можно было бы вклиниться со своими извинениями. Но он не нашел там ничего, кроме абсолютной, пугающей пустоты и ледяного, непреклонного равнодушия женщины, которая наконец-то сбросила с себя тяжелый, многолетний груз ненужных и тягостных отношений.
Поняв, что всё кончено и пути назад больше нет, он молча, сгорбившись под тяжестью осознания своей вины, взял свой тяжелый чемодан, неуклюже надел пиджак и, шаркая ногами, медленно вышел за порог в темноту подъезда. Лариса тут же с облегчением закрыла за ним тяжелую входную дверь, с наслаждением повернула ключ в замке на два оборота, навсегда отсекая его от своей жизни, и устало прислонилась горячим лбом к прохладному дверному косяку.
Она стояла так в тишине пустой квартиры, вслушиваясь в затихающие шаги на лестнице, глубоко дышала полной грудью и к своему огромному удивлению абсолютно, совершенно не чувствовала даже малейших уколов вины или сожаления о содеянном.
