Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
Только металлические ложки периодически тихо и робко постукивают по краям фаянсовых тарелок, создавая иллюзию хоть какой-то осмысленной деятельности присутствующих людей.
Потом Лариса, сделав глоток своего остывшего травяного чая, как бы между делом, самым непринужденным тоном спросила: «Вик, скажи мне одну вещь». «А он тебе уже рассказывал свою грустную историю о том, почему у него к пятидесяти четырем годам нет абсолютно никаких друзей?» — поинтересовалась она, глядя прямо в глаза любовнице мужа. Девушка удивленно моргнула, перестала ковыряться ложкой в остывающем борще и медленно, с непониманием подняла глаза на задавшую этот странный вопрос женщину.
Услышав слова жены, Олег мгновенно побледнел, замер на стуле, словно парализованный, и судорожно сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. «Каких еще таких друзей?» — непонимающе переспросила Вика, переводя растерянный взгляд с невозмутимой Ларисы на побагровевшего от скрытого гнева и страха Олега. «Ну, самых обычных, какие бывают у всех нормальных людей: школьных приятелей, институтских товарищей, старых коллег по рабочему цеху», — спокойно и размеренно пояснила хозяйка квартиры.
Лариса при этом абсолютно невозмутимо и с видимым удовольствием мазала кусок свежего черного хлеба густой фермерской сметаной, готовясь к продолжению своей трапезы. «Вот я, например, целых тридцать лет бок о бок живу с этим человеком в одной квартире, делю с ним быт и постель», — начала она свой неторопливый рассказ. «И за все эти долгие тридцать лет в нашем доме не раздалось ни одного поздравительного звонка от его друзей на его же собственный день рождения», — констатировала она сухой факт.
«Ни одного-единственного звонка, ни одной завалящей открытки, ни одного приглашения в гости от приятелей за три десятилетия», — с нажимом повторила Лариса, откусывая хлеб со сметаной. «Согласись, это звучит довольно странно и подозрительно для взрослого, социально активного мужчины, правда ведь?» — обратилась она к напряженно слушающей ее Вике. «Лариса, замолчи немедленно!» — неожиданно громко и злобно рявкнул Олег, попытавшись ударить кулаком по столу, но лишь неловко задев пустую сахарницу.
«Хватит уже нести всякую чушь и вываливать наше грязное белье перед посторонним человеком», — прошипел он, пытаясь вернуть себе утраченный контроль над ситуацией. «Что именно мне хватит делать?» — она посмотрела на взбешенного мужа абсолютно невинным, кристально чистым взглядом праведницы, не понимающей сути претензий. «Я ведь просто веду светскую беседу с твоей очаровательной дамой сердца за тарелкой супа», — пожала плечами Лариса, смахивая хлебные крошки с клеенки.
«Вы же сами буквально пять минут назад так громко кричали о том, что хотели максимальной честности и открытости в наших отношениях», — язвительно напомнила она. «Вот она, эта самая хваленая честность, моя родная, кушайте на здоровье, не обляпайтесь», — с сарказмом добавила жена, указывая рукой на кипящего от злости мужа. Вика медленно, словно в трансе, положила свою ложку на край тарелки и отодвинулась от стола, чувствуя, как внутри нее нарастает тревога и какое-то смутное отвращение.
«А знаешь ли ты, Вика, что люди обычно уходят и навсегда вычеркивают человека из своей жизни именно тогда, когда понимают, что их банально используют?»
