Цена хамства: почему после громкой связи муж и свекровь сильно пожалели

— Мам, у них все так же, как у нас. Просто они не считают своим долгом это исправлять.

— Дима, я не знаю, как так жить.

— Мам, попробуй сосредоточиться на хорошем, на том, что тебе нравится в нашей жизни.

— А если мне ничего не нравится?

— Тогда не приезжай.

Эти слова прозвучали как приговор. Регина Борисовна поняла, что сын не шутит. Он действительно готов порвать с ней отношения, если она не изменится.

Постепенно визиты стали реже. Регина Борисовна приезжала раз в полгода, держалась два дня, срывалась на третий. Светлана исчезала с чемоданом как по расписанию.

— Света, — сказал однажды Дмитрий, — а что, если мы переедем в другой город?

— Зачем? — удивилась она.

— Чтобы мать не могла так легко приезжать.

— Дима, это не решение, это бегство.

— А твои отъезды — не бегство?

— Мои отъезды — это установление границ. Я не убегаю от проблемы, я показываю ее цену.

— Какую цену?

— Цену неуважения. Каждый раз, когда твоя мать меня критикует, она теряет мое общество. Рано или поздно она поймет, что игра не стоит свеч. А если не поймет? Тогда она останется одна. Это будет ее выбор.

— Света, это же жестоко.

— Жестоко — это терпеть унижение ради чужого спокойствия. Я больше не буду этого делать.

Дмитрий понял, что жена не изменит своего решения. Она нашла способ защиты от материнского контроля и не собиралась от него отказываться.

Через три года Регина Борисовна перестала приезжать вообще. Последний визит закончился традиционно — критикой прически Светланы и немедленным отъездом невестки.

— Дима, — сказала мать, — я больше не могу. Каждый раз одно и то же. Я приезжаю, стараюсь, а она все равно уезжает.

— Мам, она уезжает не просто так. Она уезжает, когда ты начинаешь критиковать.

— Дима, я же не со зла. Я просто хочу помочь.

— Мам, твоя помощь никому не нужна. Мы взрослые люди, сами разберемся.

— Тогда зачем мне приезжать? Сидеть молча и смотреть, как вы живете не так, как надо?

— Приезжать, чтобы общаться, радоваться встрече, интересоваться нашими делами, а не критиковать их.

— Дима, я не умею так.

— Тогда не приезжай.

— Дима, ты меня прогоняешь?

— Нет, мам. Я объясняю условия. Если ты готова их принять, добро пожаловать. Если нет — прости.

— Дима, а если я совсем не буду приезжать?

— Будет жаль, но это твой выбор.

— А звонить?

— Можешь звонить, но не каждый день и не с претензиями.

— Дима, — тихо сказала мать, — я боюсь остаться одинокой.

— Мам, одиночество — это не отсутствие людей рядом, это отсутствие близости. А близость невозможна без уважения.

— Дима, я не знаю, как уважать то, что мне не нравится.

— Мам, это называется любовь. Любить — значит принимать человека таким, какой он есть.

— Дима, а если я попробую еще раз?

— Попробуй, но помни: у Светы есть чемодан, и она им пользуется.

Регина Борисовна больше не приезжала. Она звонила раз в неделю, спрашивала о делах, передавала привет Светлане, но никогда не просила о встрече.

— Боится, — сказала Светлана, узнав об этом. — Боится, что опять не сдержится.

— Тебе не жаль ее? — спросил Дмитрий.

— Жаль. Но не настолько, чтобы жертвовать своим спокойствием.

— Света, а что, если она никогда не изменится?

— Тогда она никогда не будет частью нашей жизни. Это ее выбор.

— А мой выбор?

— Твой выбор ты уже сделал. Ты выбрал семью, которую создал, а не ту, в которой родился. Правильно выбрал?

— Правильно. Но я горжусь тобой.

— Почему?

— Потому что ты научился говорить «нет». Даже матери.

Дмитрий обнял жену. Он понимал, что она права. Светлана не разрушила его отношения с матерью. Она заставила их перестроиться, поставила границы, которые он не мог поставить сам.

— Света, — сказал он, — спасибо.

— За что?