Цена хамства: почему после громкой связи муж и свекровь сильно пожалели

— За то, что научила меня защищать нашу семью.

— Дима, я не учила. Я просто показала, что это возможно.

— Покажешь еще?

— Если понадобится, — улыбнулась она, — у меня есть чемодан.

Регина Борисовна состарилась в одиночестве. Она так и не поняла, что именно делала не так. В ее понимании она была заботливой матерью, которую невестка невзлюбила без причины. Она жаловалась соседкам на неблагодарность молодежи, на распад семейных ценностей, на то, что современные жены не уважают свекровей.

Дмитрий звонил ей все реже. Каждый разговор превращался в список претензий к невестке, и он устал это слушать. Постепенно звонки стали формальными: поздравления с праздниками, дежурные вопросы о здоровье.

— Дима, — сказала мать в одном из редких разговоров, — я так и не поняла, что я сделала не так. Я волновалась за тебя.

— Знаю, мам. Ты пыталась управлять чужой жизнью. Но результат получился противоположный.

— Дима, а если бы я изменилась? Тогда все было бы по-другому.

— Уже поздно.

— Не знаю, мам, спроси у Светы.

Но Светлана не хотела об этом говорить. Она построила свою жизнь без свекрови и не собиралась ничего менять. Чемодан стоял в шкафу, готовый к использованию, но больше не понадобился.

— Дима, — сказала она однажды, — я не злая, я просто усталая. Устала от войны, которую не я начинала.

— Понимаю, — ответил муж. — И спасибо, что закончила ее по-своему.

— Дима, а ты не жалеешь, что у нас нет нормальных отношений с твоей матерью?

— Жалею. Но я не жалею, что у нас есть спокойная семейная жизнь.

— Дима, а если бы она попросила прощения?

— Не попросит. Она до сих пор считает себя правой.

— Тогда пусть живет с этой правотой.

Светлана выиграла эту войну не силой, а мудростью. Она не боролась со свекровью, не пыталась ее переубедить или перевоспитать. Она просто исчезала каждый раз, когда ей становилось некомфортно, и это оказалось самым эффективным оружием.

Регина Борисовна так и не поняла, что проиграла. Она считала себя жертвой чужой жестокости, а не автором собственного одиночества. И эта слепота стала ее окончательным поражением.