Цена изгнания: какую страшную правду о наследстве узнал сын свекрови на пороге элитной квартиры

— Он всегда тебя понимал лучше, чем я. Я-то думала, выйдешь замуж, будешь жить припеваючи. А он сказал — нет. Эта девочка хлебнет горя. Но она справится. Только помоги ей в нужный момент. Папа… он тебя любил. Больше жизни.

Они помолчали. За стеной слышался смех Мишеньки и голос Ксюши, читающий ему сказку.

— Так что там с квартирой? — мать вернулась к деловому тону. — Ты была там?

— Да. Она в хорошем состоянии. Нужен ремонт, но небольшой.

— Вот и займемся. Деньги у меня есть — откладывала на черный день. Считай, он настал.

— Мама, я не могу взять твои деньги…

— Можешь и возьмешь. Это не подачка, это вложение. В тебя и в моего внука.

Следующие три недели слились в один непрерывный поток работы. Людмила Сергеевна переехала к Ксюше — вчетвером в крошечной однушке было тесно, но никто не жаловался. Днем они с Дарьей работали в квартире: срывали старые обои, белили потолки, красили стены. Мишенька оставался с Ксюшей — та работала удаленно и могла присматривать за ним.

Дарья не знала, что мать умеет так работать. Людмила Сергеевна орудовала валиком и шпателем, как профессионал, и рассказывала истории из прошлого.

— Мы с твоим отцом, когда поженились, нам дали комнату в общежитии. Восемь квадратных метров на двоих. Туалет в конце коридора, душ раз в неделю в бане. И ничего, жили. Счастливы были. А потом… потом он защитил диссертацию, получил должность. Бабушка твоя как раз заболела, тогда ноги отказали, сама жить уже не могла. Мы ее к себе забрали, а в ее квартиру переехали сами. Там ты и родилась, там и росла с бабушкой в соседней комнате. Я помню тот дом. Помню бабушку. Она тебя обожала. Все игрушки покупала, книжки читала. Говорила: эта девочка особенная. Она далеко пойдет. Семь лет вы вместе прожили, пока она не ушла.

Дарья горько усмехнулась.

— Далеко пошла? До самого дна.

— Нет, — мать опустила валик и посмотрела на дочь. — Дно — это когда сдаешься. А ты не сдалась. Ты выползаешь. И я тебе помогу.

К середине ноября квартира преобразилась. Светлые стены, новые шторы, мебель — частично из Дарьиного детства, частично купленная на распродажах. Ксюша подарила старый диван, который давно хотела выбросить. Мать привезла посуду и постельное белье.

День переезда выдался солнечным — редкость для поздней осени. Дарья стояла посреди своей квартиры — своей! — и не могла поверить, что все это реально.

— Мама, смотри! — Мишенька носился из комнаты в комнату. — Тут много места! И окошки большие!

— Да, малыш, это наш новый дом.

— А папа приедет?

Дарья замерла. За эти недели сын почти не спрашивал об отце — то ли забыл, то ли чувствовал, что не надо. И вот вспомнил.

— Нет, солнышко, папа не приедет.

— Почему?

— Потому что… — она присела перед сыном, взяла его за руки. — Потому что папа нас больше не любит. Но мы справимся. У нас есть бабушка Люда, и тетя Ксюша, и мы есть друг у друга. Правда?

Мишенька кивнул, не совсем понимая.

— А бабушка Тамала?

Дарья вздрогнула.

— Бабушка Тамара тоже. Тоже не приедет.

— Халасё, — сказал Мишенька серьезно. — Она злая.

«Устами младенца, — подумала Дарья. — Устами младенца».

Вечером, когда Мишенька уснул в своей новой комнате, Дарья сидела с Ксюшей на кухне. Людмила Сергеевна уехала домой — ей нужно было отдохнуть после недель ремонта.

— Дашка, — сказала Ксюша, наливая вино, — тебе нужно выложить фотки в соцсети.

— Зачем?

— Затем. Ты три года жила как рабыня. Терпела унижения от этой мегеры. А теперь у тебя своя квартира, да еще в таком районе. Пусть все видят, что ты не пропала. Что ты встала на ноги.

— Ксюша, мне не до пафоса.

— Это не пафос. Это справедливость. И знаешь что? — Ксюша хитро прищурилась. — Я уверена, что твоя бывшая свекровь следит за твоей страницей. Такие, как она, всегда следят. Им нужно знать, что их жертвы страдают. Дай ей повод подавиться.

Дарья задумалась. Было в этом что-то мелочное, мстительное. Но приятное. Очень приятное.

— Ладно, — сказала она. — Давай сфотографируемся.

Они сделали несколько снимков: Дарья у окна с видом на город, Дарья на фоне новой кухни, Мишенька на своей кроватке. Ксюша отобрала лучшие, обработала, добавила фильтры.

— Вот. Теперь в сеть.

Дарья нажала кнопку «Опубликовать». Подпись была простой: «Новый дом. Новая жизнь».

Она не знала, что этот пост станет детонатором. Что через два дня ее жизнь снова перевернется, но на этот раз совсем по-другому.

Тамара Павловна сидела в своем любимом кресле, листая ленту социальных сетей. Это было ее вечерним ритуалом: следить за жизнью других людей, находить поводы для злорадства или зависти. Чаще для злорадства.

После изгнания невестки прошло больше месяца. Тамара Павловна была уверена, что все сделала правильно. Эта голодранка, эта приблудная девка, охмурившая ее мальчика, получила по заслугам. Пусть теперь помыкается по съемным углам, пусть поймет, от какой жизни отказалась.

Конечно, Тамара Павловна понимала, что обвинения в измене были преувеличением. Зинаида, верная подруга, помогла — сочинила историю про какого-то мужчину, с которым якобы видела Дарью. Но какая разница? Главное — результат. Главное, эта выскочка больше не путается под ногами.

Андрей, конечно, немного переживал первое время. Ходил смурной, плохо ел. Но мать знала — это пройдет. Сыночек всегда слушался маму. Всегда делал то, что она скажет. А скоро она найдет ему новую невесту — из хорошей семьи, с приданым, с квартирой. Не то что эта нищебродка.

И тут Тамара Павловна замерла. На экране телефона фотография. Дарья, улыбающаяся, похорошевшая, стоит у огромного окна с видом на город. За ней — светлая, просторная комната. Современный ремонт. Дорогие шторы. Подпись: «Новый дом. Новая жизнь».

Тамара Павловна увеличила фото. Присмотрелась к виду за окном. Этот район… Она знала этот район. Там жила ее бывшая коллега, хвасталась квартирой. Там квадратный метр стоит как вся их трехкомнатная хрущевка.

— Что? — прошептала она. — Что это?

Пролистала дальше. Еще фото: кухня с новой техникой. Еще: детская комната, Мишенька на кроватке. Комментарии: «Какая красота!», «Поздравляю с новосельем!», «Дашка, ты молодец!».

У Тамары Павловны потемнело в глазах. Откуда? Откуда у этой оборванки квартира в элитном доме? Ее же вышвырнули без гроша! С ребенком на руках! Она должна была скитаться по подругам, унижаться, просить помощи. Она должна была приползти обратно на коленях с мольбами о прощении. А вместо этого — сияющая улыбка и квартира, о которой сама Тамара Павловна могла только мечтать.

— Андрей! — заорала она так, что задрожали стекла. — Андрей, иди сюда! Немедленно!

Андрей вошел в комнату, на ходу вытирая руки полотенцем — он мыл посуду после ужина.

— Что случилось, мама?