Цена слезинки: что сделала мать-«простушка», когда сняла маску скромной домохозяйки

— спросила она.

— О детстве, — неожиданно ответил он. — О том, каким я был и каким стал. — Он помолчал. — Знаешь, я ведь не всегда был таким. Слабым, зависимым. Когда-то я мечтал стать путешественником. Объездить весь мир. Увидеть Африку, Австралию, Антарктиду. Мама смеялась. Говорила: глупости. Ты будешь управлять компанией, как все нормальные люди. И я… я послушался. Как всегда.

— Ещё не поздно, — тихо сказала Полина. — Увидеть мир. Быть тем, кем хочешь.

— Да? — Он усмехнулся — горько, без радости. — Ты и правда так думаешь?

— Я думаю, что ты можешь быть кем угодно, если захочешь, если освободишься.

Максим ничего не ответил, но его рука нашла её руку и сжала — крепко, отчаянно.

Разговор с Инессой Аркадьевной состоялся на следующий день. Максим поехал один. Полина предлагала сопровождать, но он отказался.

— Это я должен сделать сам. Лицом к лицу.

Он вернулся через три часа. Бледный, измотанный, но, странно, спокойный.

— Рассказывай, — попросила Полина.

Они сидели на кухне. Машенька смотрела мультфильмы в комнате, Вера Николаевна ушла в магазин.

— Она отказалась, — сказал Максим. — Сначала смеялась, потом кричала, потом плакала, а потом… — он замолчал.

— Что потом?

— Потом сказала, что уничтожит меня. Тебя. Всех. Что у неё есть связи, которые сильнее любого Громова. Что она… — Он сглотнул. — Что она позаботится о том, чтобы Машенька никогда меня больше не увидела. Что найдёт способ.

Полина почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Она… Она угрожала ребёнку?

— Не напрямую, но… Да. Фактически, да.

— Тогда всё, — твёрдо сказала Полина. — Больше никаких переговоров. Звоним деду. Пусть передаёт материалы.

— Подожди. — Максим поднял руку. — Есть ещё кое-что. Когда я уходил, ко мне подошла Тамара. Не наша Тамара, другая. Домработница родителей. Она работает у них 15 лет. И она… Она попросила о встрече. Сказала, что может рассказать много интересного, но не в доме. Боится.

— Ты ей веришь?

— Не знаю. Но она выглядела искренней. Напуганной и решительной одновременно.

Полина задумалась. Домработница, которая знает секреты. Это могло быть ловушкой. Но могло быть и ключом.

— Когда встреча?

— Завтра. В парке у фонтана. В два часа.

— Я пойду с тобой.

— Полина, это может быть опасно.

— Именно поэтому я пойду с тобой.

Тамара Ивановна оказалась сухонькой женщиной с усталыми глазами и руками, постоянно теребящими край платка. Она сидела на скамейке у фонтана, оглядываясь по сторонам с видом затравленного зверя.

— Вы пришли, — сказала она, когда Полина и Максим подошли. — Я боялась, что не придёте.

— Мы здесь, — ответила Полина. — Рассказывайте.

Тамара Ивановна огляделась ещё раз, понизила голос.

— Я работаю у Миловидовых 15 лет. Убираю, готовлю, стираю. Видела много. Слышала ещё больше. Хозяйка думает, что я — мебель, что можно при мне говорить что угодно. И я молчала. Все эти годы молчала. Потому что боялась.

— Чего боялись? — спросил Максим.

— Её. Инессы Аркадьевны. Вы не знаете, на что она способна. Вы думаете, жёсткий характер, властность? Нет, это… Это что-то другое. Холодное, расчётливое. Я видела, как она уничтожала людей. Не физически, хотя и это тоже, а морально. Ломала их. Превращала в пыль.

Полина вспомнила свой разговор со свекровью. Тот вечер, удары, угрозы. Да. Холодное и расчётливое. Подходящие слова.

— Что вы хотите рассказать? — спросила она.

Тамара Ивановна достала из сумки мобильный телефон. Старый, кнопочный.

— Здесь записи. Разговоры хозяйки. Я записывала последние два года. На всякий случай. Думала, если что, будет чем защититься.

Она протянула телефон Максиму.

— Возьмите. Там… Там много всего. Про деньги, про людей, которых она убрала. Про планы на будущее. И про вас, Максим Аркадьевич. Про то, что она собиралась с вами сделать.

— Со мной?

— Она не собиралась отдавать вам компанию. Никогда. Вы были ширмой, красивым лицом для партнёров. А когда вы перестали быть нужны…

Тамара Ивановна не договорила. Максим смотрел на телефон в своих руках, будто держал гранату.

— Почему вы это делаете? — тихо спросила Полина. — Почему сейчас?

Женщина подняла на неё глаза, и Полина увидела в них слёзы.

— Потому что хватит. Потому что я видела, что она сделала с вами. С молодой, хорошей женщиной. С матерью ребёнка. И поняла: если не остановить её сейчас, она будет делать это снова и снова. С другими. С кем угодно.

Она встала.

— Я ухожу. Уезжаю к сестре в Черноморск. Сегодня вечером. Если хозяйка узнает, что я… что я предала её, мне не поздоровится.

— Подождите, — остановила её Полина. — Как с вами связаться? Если понадобятся показания…

— Номер сестры в телефоне, в контактах. Найдёте.

Тамара Ивановна шагнула прочь, потом обернулась.

— Берегите себя. И девочку. И от нас с Аркадием она не отступит. Никогда. Даже если всё потеряет, найдёт способ отомстить. Это её… её суть.

И ушла, сгорбившись, маленькая и хрупкая на фоне осеннего парка.

Вечером они слушали записи. Все вместе: Полина, Максим, Вера Николаевна. Дед был на связи по телефону.

Голос Инессы Аркадьевны звучал из динамика. Холодный, уверенный, безжалостный. Она говорила о людях как о вещах. О деньгах как о единственной ценности. О сыне как об инструменте.

«Максим сделает, что я скажу. Всегда делал. Он слабак, как отец. Но послушный слабак — это удобно. Это его жена — проблема. Слишком много думает, слишком много замечает. Нужно от неё избавиться. Есть варианты. Документы готовы. Если она попробует развестись, мы её раздавим. Ребёнок останется у нас. А она… Ну, есть люди, которые решают такие вопросы».

Полина слушала и чувствовала, как внутри всё леденеет. Это была не свекровь. Это было чудовище в человеческом обличье. Максим сидел, обхватив голову руками, его плечи вздрагивали.

Когда последняя запись закончилась, наступила тишина.

«Это конец», — раздался голос деда из телефона. — «С такими доказательствами ей не выкрутиться. Я передаю материалы завтра утром».

— Подождите, — вдруг сказал Максим. Голос его был странным, глухим, надломленным. — Дайте мне ещё один шанс поговорить с ней. Последний раз.

— Зачем? — холодно спросил дед. — Вы слышали записи. Она планировала уничтожить вашу жену. Возможно, физически. О чём тут говорить?

— Я… Я должен понять. Почему? Как она стала такой? Может быть… Может быть, есть объяснение?

— Нет, — отрезала Полина. — Нет никакого объяснения. Она — преступница. Она — угроза для нашей семьи. Для нашей дочери. И я не позволю тебе снова попасть под её влияние.

— Полина…

— Нет! — Она вскочила. — Ты слышал, что она говорила? «Избавиться от неё. Есть люди, которые решают такие вопросы». Это про меня, Максим. Она хотела меня убить. И ты хочешь с ней поговорить?

Слёзы хлынули из глаз. Вся боль, весь страх, всё напряжение последних дней прорвало плотину. Максим встал, обнял её крепко, отчаянно.

— Прости, — прошептал он. — Прости. Ты права. Я… Я просто… Мне трудно принять, что моя мать такая, что я жил рядом с… с этим и не видел.

— Теперь видишь, — всхлипнула Полина. — И должен выбрать. Окончательно.

— Я выбрал, — сказал он. — Давно выбрал. Тебя, Машеньку. Нашу семью. Просто дай мне время привыкнуть к мысли, что у меня больше нет матери.

Они стояли, обнявшись, посреди комнаты. Вера Николаевна тихо вышла, давая им побыть наедине.

На следующее утро Николай Андреевич передал все материалы в Следственный комитет. Через своего друга, полковника Дорохова. Дело было возбуждено немедленно. Слишком серьёзные обвинения, слишком очевидные доказательства.

Полина узнала об этом от деда. Он позвонил в 11 утра.

— Сделано, — сказал он. — Следователи уже едут к Миловидовым. Ордер на обыск. Возможно, на арест.

— Как Максим?

— Он справится. Он сильнее, чем кажется. Как и ты.

Полина положила трубку и посмотрела на мужа. Он сидел у окна, глядя на серое небо.

— Ты знаешь? — сказала она.

— Знаю. — Он не обернулся. — Дед позвонил мне перед тобой.

— И как ты?

Долгая пауза.

— Не знаю. — Наконец ответил он. — Чувствую себя пустым. Как будто из меня вынули что-то важное. Что-то, что было всегда. И теперь дыра.

Полина подошла, села рядом. Взяла его за руку.

— Это пройдёт. Со временем. Дыра заполнится. Другим. Лучшим.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Он повернулся к ней. В его глазах была такая боль, такая потерянность.

— Полина, ты уверена, что хочешь быть со мной? После всего? Я же… Я же часть этого. Этой семьи. Этой гнили.

— Ты — не часть. — Твёрдо сказала она. — Ты — жертва. Как и я. Как и многие другие. Но теперь мы свободны. И можем начать заново.

— Заново. — Он произнёс это слово так, будто пробовал на вкус. — Я не знаю, как это — «заново». Я всю жизнь жил по её правилам. Делал то, что она говорила. Думал то, что она внушала. Я не знаю, кто я без неё.

— Узнаешь, — улыбнулась Полина. — Мы узнаем вместе.

Арест Инессы Аркадьевны стал главной новостью города. Журналисты слетелись, как мухи на мёд. Камеры, микрофоны, вопросы. «Правда ли, что госпожа Миловидова занималась рейдерскими захватами? Есть ли связь с криминальными структурами? Что скажет семья?»

Максим отказался от комментариев. Полина тоже. Дед позаботился о том, чтобы их не беспокоили.

Аркадий Петрович, свёкор, позвонил через два дня после ареста. Голос его был тихим, надломленным.

— Максим, можем поговорить?

Они встретились в кафе. Нейтральная территория. Полина настояла на том, чтобы пойти вместе.

Аркадий Петрович выглядел постаревшим на 10 лет. Седые волосы растрёпаны, глаза красные, руки дрожат.

— Я не знал, — сказал он, едва они сели. — Клянусь вам, не знал всего. Понимал, что Инесса жёсткая, что у неё свои методы, но не это. Не убийство, не… — Голос его сорвался.

— Почему вы молчали? — спросила Полина. — Все эти годы. Вы ведь видели, как она обращается с людьми, со мной…

Аркадий Петрович опустил голову.

— Я был трусом, — прошептал он. — Слабаком. Она… она подавила меня ещё в самом начале. Я любил её сначала. А потом стало поздно. Она контролировала всё. Деньги, связи, документы. Я был никем. Пустым местом с красивой подписью.

— Но теперь вы можете помочь, — сказал Максим. — Дать показания. Рассказать всё, что знаете.

Свёкор поднял глаза. В них была мольба.

— Я готов. Готов сотрудничать со следствием. Готов рассказать всё. Но… но не из-за закона. Из-за вас. Из-за внучки.

Он посмотрел на Полину.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но я… я хочу попросить прощения. За то, что не защитил тебя. За то, что молчал, когда она…

— Я не ненавижу вас, — тихо сказала Полина. — Я жалею. Вас и себя. И всех, кого она сломала.

Аркадий Петрович закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Это был сломленный человек, не злодей — жертва, такая же, как все остальные.

Следующие недели слились в бесконечную череду допросов, показаний, документов. Следователь, молодой въедливый парень по фамилии Козлов, работал методично и беспощадно. Дело разрасталось как снежный ком. Выяснилось, что Инесса Аркадьевна была связана не только с местным криминалом, но и с государственными структурами. Нити вели в столицу, в высокие кабинеты. Кое-кто наверху занервничал.

Николай Андреевич приехал к ним вечером, неожиданно, без предупреждения. Лицо его было серьёзным.

— Проблемы, — сказал он. — На меня давят. Требуют свернуть расследование. Угрожают.

— Кто?