Цена уважения: история одного столкновения на окраине города

Мужчина расположился на крыльце и неспешно наслаждался чаем. Вокруг раскинулся самый заурядный населенный пункт, расположенный в четырех десятках километров от Днепра, окутанный тишиной обыденного вечера. Растущие за оградой многолетние березы лениво сбрасывали остатки пожелтевшей листвы.

Тот октябрь две тысячи семнадцатого года отличился неожиданно ранними заморозками и пронизывающим холодом. Из распахнутого окна компактной автомастерской доносился знакомый аромат технической смазки вперемешку с запахом железа, в то время как теплая чашка спасала замерзшие пальцы от стужи. Хозяин двора даже не повернул головы в сторону въезда, поскольку отчетливо уловил нарастающий гул моторов еще за пару поворотов.

Это был характерный рокот трех качественных турбин, установленных на дорогих автомобилях. Транспортные средства такого класса никогда не заезжали в их скромную глубинку без веской причины, появляясь здесь исключительно ради решения серьезных вопросов. Нестеров совершенно спокойно опустил свою посуду на деревянный поручень.

Мужчина плавно поднялся на ноги и застегнул воротник своей байковой рубашки, продемонстрировав привычку человека, никогда не суетящегося по пустякам. Возле калитки мягко затормозили три темных БМВ, из салонов которых практически одновременно показались семеро крепких мужчин. Приезжие ступали уверенно и несколько вальяжно, как и подобает персонам, привыкшим расчищать себе путь одним лишь присутствием.

Замыкающим из машин показался субъект в длинном сером пальто, отличающийся ухоженным видом, аккуратной небритостью и проницательным взором. Он абсолютно не торопился, скрупулезно изучая прилегающую территорию, строение, гараж и самого владельца, словно прицениваясь к объекту недвижимости перед сделкой. — Андрей Михайлович, — произнес визитер спокойным и почти любезным тоном, — у вас замечательное подворье, сразу видна заботливая рука.

Нестеров продолжал стоять на возвышении крыльца, безмолвно наблюдая за незваным визитером сверху вниз. — Оказалось бы весьма печально, — многозначительно протянул гость в дорогой верхней одежде, — если бы эта прекрасная постройка внезапно пострадала. Повисла тяжелая трехсекундная тишина, за время которой хозяин дома методично изучил всех семерых прибывших, словно сканируя тактическую карту перед боевым выходом.

После этого он вновь сфокусировал свой пронзительный взор на главном ораторе. — Вас здесь семеро, — произнес он приглушенно, абсолютно ровным тоном без капли волнения, — и это замечательно. Визитер в пальто слегка вскинул бровь, явно заинтригованный началом этой нестандартной реплики.

— Следовательно, сбежать никому не удастся, — с ледяным спокойствием завершил фразу Андрей Михайлович. Семеро незваных гостей обменялись изумленными взглядами: кто-то нервно усмехнулся, а с лиц других моментально исчезли насмешливые ухмылки. В то напряженное мгновение никто из прибывших еще не осознал истинного масштаба произошедшего события.

Эти несколько секунд звенящего безмолвия возле деревенского дома превратились в точку невозврата. Мужчина преклонных лет в обыкновенной байковой рубашке только что хладнокровно и без лишних эмоций бросил перчатку одному из влиятельнейших криминальных боссов региона. Визитеры просто не догадывались, с какой именно личностью они вступили в конфликт, однако это озарение ждало их в самом ближайшем будущем.

На нашей планете существует уникальная категория личностей, которых ни одна продажная система не способна сломать или заставить бояться. В летописях человеческой истории эти люди фигурируют под множеством звучных определений. Во времена Римской империи подобных стойких бойцов именовали «вири милитарес» — суровые воины, для которых понятие личного достоинства служило несокрушимым внутренним стержнем.

В украинских реалиях воспитанием подобных характеров на протяжении десятилетий занимались суровые исторические потрясения и тяжелые жизненные экзамены. И всякий раз, когда кто-либо излишне самоуверенно пытался подчинить такого человека своей воле, финал оказывался абсолютно предсказуемым. Ломалась сама система давления, но никак не этот несгибаемый человек.

Андрею Михайловичу Нестерову исполнилось сорок восемь, и при поверхностном взгляде он казался типичным жителем сельской местности. Мужчина отличался средним ростом, невероятно жилистой фигурой, густой сетью морщин вокруг проницательных глаз и отчетливой сединой на висках. Его мозолистые ладони всегда хранили следы въевшейся технической смазки, не поддающейся никаким моющим средствам.

Гардероб мастера состоял из предельно практичных вещей: комфортных брюк для работы, клетчатых рубашек и поношенных армейских ботинок. Свои берцы он педантично начищал каждое утро, сохраняя эту военную привычку со времен жесткой дисциплины, когда за грязную обувь наказывали внеочередным нарядом. Но стоило приблизиться к нему вплотную, как в глаза бросалась совершенно иная деталь — его поразительный взор.

Глаза серого оттенка излучали абсолютное умиротворение, но при этом отличались невероятно тяжелым и непоколебимым выражением. Это был взгляд живого человека, пугающий своей статической сосредоточенностью. Подобная мимика свойственна исключительно тем, кто овладел искусством поистине долгого и терпеливого ожидания.

Такие личности лишены суетливости, не раздражаются из-за мелочей и никогда не прячут глаза от собеседника. Они давно закрыли для себя основополагающие вопросы бытия и больше не тратят время на душевные метания. Еще одним ярким штрихом к его портрету оставалась идеальная строевая выправка.

Он никогда не горбился, причем не из-за постоянного самоконтроля, а в силу физической невозможности держаться иначе. Его военный путь начался в далеком восемьдесят седьмом, когда восемнадцатилетним юношей он покинул родной украинский городок. Оказавшись в рядах десантников, солдат успешно миновал жесткую учебную подготовку, достойно прошел срочную службу и сделал осознанный выбор в пользу контракта…