Цена врачебной ошибки: что заставило уволенного кардиолога вернуться к пациенту

— хрипло бросил первый, шагнув в кабинет. Его цепкий взгляд скользнул по расстегнутой рубашке Романова, по черным проводам кардиографа и остановился на Анне. — Мы же договаривались. Никаких лишних контактов до завершения дела. Кто эта женщина?

Директор фирмы-прокладки вжался в кожаное кресло так глубоко, словно пытался слиться с его обивкой. Липкие присоски электродов с влажным чавканьем отклеились от его влажной груди, повиснув на проводах.

— Это… это врач, — пролепетал Романов, судорожно сглатывая. Его голос дрожал, выдавая панический ужас перед своими же сообщниками. — У меня приступ. Тахикардия. Я вызывал скорую из частной клиники.

Второй вошедший, повыше ростом, с коротким ежиком светлых волос, медленно перевел взгляд на Илью. Таксист стоял у края стола, небрежно опираясь на свою трость. Лицо бывшего спасателя оставалось абсолютно непроницаемым, но Анна видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих деревянную рукоять.

— Врач, говоришь? — блондин криво усмехнулся, делая шаг вглубь комнаты. — А это кто? Медбрат на костылях? Что-то я не видел внизу машины с красным крестом.

Воздух в кабинете сгустился до состояния плотного киселя. Анна чувствовала, как на языке оседает металлический привкус адреналина. Каждая секунда промедления грозила обернуться катастрофой. Эти люди не станут задавать лишних вопросов, если поймут, что их тайна раскрыта.

Илья действовал с пугающей и выверенной расчетливостью человека, привыкшего принимать решения в эпицентре пожара. Он не стал оправдываться или вступать в диалог. Широкая ладонь в кожаной перчатке стремительно метнулась к тяжелому фибровому чемоданчику кардиографа. Слитным, мощным движением Илья швырнул черный ящик прямо в лицо высокому блондину. Увесистый прибор врезался в грудь бандита. Мужчина охнул, взмахнул руками и повалился назад, сбивая с ног своего напарника. Короткие провода потянулись следом, сбрасывая со стола Романова стеклянную пепельницу и стопки важных бумаг. Все это рухнуло на пол с оглушительным звоном.

— Уходим! — рявкнул Илья, хватая Анну за локоть свободной рукой. Хватка была железной, но не причиняющей боли.

Они рванули в образовавшуюся брешь. Анна едва успевала перебирать ногами на высоких каблуках, чувствуя, как полы белого халата путаются вокруг колен. Илья, несмотря на покалеченную ногу, двигался с поразительной скоростью, тяжело опираясь на трость при каждом втором шаге.

Сзади из кабинета донеслась громкая брань и грохот переворачиваемой мебели. Романов тонко и истерично визжал, пытаясь отползти от разъяренных подельников. Эхо боли и предательства настигло его быстрее, чем он успел перевести дыхание. Борис Миронов оставил своих пешек на растерзание друг другу.

Коридор казался бесконечным тоннелем с мерцающими люминесцентными лампами. Анна бежала к дверям, задыхаясь от собственного страха. Лифт, к счастью, всё еще стоял на четвертом этаже. Илья втолкнул ее в кабину, с размаху ударив ладонью по кнопке первого этажа. Металлические створки начали медленно сходиться. В этот момент в конце коридора показалась фигура первого бандита. Он бежал к лифту, на ходу доставая что-то из внутреннего кармана куртки. Двери плавно замкнулись, отсекая преследователя.

Кабина дрогнула и пошла вниз. Анна привалилась спиной к прохладному зеркалу, тяжело ловя ртом воздух. Грудь ходила ходуном под тонкой тканью халата. Илья стоял рядом, его дыхание было ровным, лишь капли пота блестели на напряженном лбу.

— Вы… вы сумасшедшие! — выдохнула Анна, пытаясь унять дрожь в руках. — Они же могли нас убить!

— Могли, — спокойно согласился Илья, глядя на меняющиеся цифры этажей на электронном табло. — Но не убили. Доктор, снимите халат и распустите волосы. Внизу охранник, нам нельзя привлекать внимание, мы просто спешащие посетители.

Анна послушно стянула медицинскую униформу, скомкав ее в плотный шар. Вытащила шпильки из строгих каштановых волос, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Когда двери открылись на первом этаже, они вышли в холл уверенным быстрым шагом. Охранник увлеченно разгадывал кроссворд и даже не поднял головы.

Только оказавшись в спасительном тепле желтой «Волги», когда Илья вдавил педаль газа и машина затерялась в плотном потоке проспекта, Анна позволила себе расслабиться. Напряжение покинуло тело, оставив после себя ватную усталость в мышцах.

— Мы ничего не нашли, — с горечью произнесла она, глядя на свои опустевшие руки. Чемоданчик с кардиографом остался в кабинете Романова. — Мы рисковали жизнью впустую.

Илья переключил передачу, умело лавируя между неповоротливыми троллейбусами. Густой снег залеплял лобовое стекло, но дворники ритмично смахивали белую кашу, расчищая обзор.

— Вы ошибаетесь, Анна, — голос таксиста прозвучал низко и торжествующе. — Я не просто так встал у стола. Под факсовым отчетом лежал документ. Клиника Святого Галла, Женева. Перевод на имя Альберта Штерна.

Анна резко повернулась к нему. Имя прозвучало чужеродно, выбиваясь из привычной картины мира.

— Штерн? Но Миронов… Борис Миронов. Почему счет открыт на совершенно другого человека? Кто такой этот Альберт?

— Илья задумчиво потер шрам на левой щеке. — В девяностых годах, когда я еще работал на пультах экстренной связи, у нас в городе прогремела история. Крупный бизнесмен, меценат, владелец заводов бежал за границу от бандитских разборок. Фамилия его была Штерн. Говорили, что он уехал один, потому что его жена погибла в аварии. А вот про ребенка ходили разные слухи. Кто-то говорил, что мальчик погиб вместе с матерью, кто-то — что отец был вынужден спрятать его в местном детском доме, чтобы замести следы.

В голове Анны разрозненные куски головоломки начали сходиться в единую, пугающе четкую картину.

— Борис Миронов. Детдомовский, — медленно проговорила она, поражаясь собственной догадке. — Я читала его карту при поступлении. Он всегда подчеркивал, что всего добился сам, с самых низов. А его пожилая мать, Клавдия Ивановна… она была приемной. Женщина взяла мальчика из приюта, вырастила, дала ему свою фамилию. Но кровным отцом Миронова был этот самый беглый миллионер из Женевы.

— Именно, — кивнул Илья. — И теперь, спустя тридцать с лишним лет, сынок решил воссоединиться с биологическим отцом и его миллионами. Но для этого ему нужно было исчезнуть здесь, списать долги, оборвать все связи. Он сымитировал смерть, бросил в могилу ни в чем не повинного работягу, обрек на верную гибель воспитавшую его женщину. И перевел остатки своих грязных денег на швейцарский счет отца, чтобы не приехать с пустыми руками.

— Что мы будем делать теперь?