Цена жизни: какую тайну хранила «ведьма» в своем заброшенном доме

– Не знаю, – честно ответил Кирилл. – Это может рассказать только один человек. Тамара. Сестра Светланы.

В тот же вечер у него зазвонил телефон. Это была Тамара.

– Я хочу встретиться. – Её голос звучал глухо, напряжённо. – Не по телефону.

Они встретились в тихом сквере, вдали от городской суеты. Тамара выглядела измученной и постаревшей за последние дни.

– Она очнулась? – спросила она без предисловий.

– Да. И она начинает вспоминать.

Тамара тяжело вздохнула и опустилась на скамейку.

– Я знала, что этот день когда-нибудь настанет, – тихо сказала она. – Двадцать лет я жила в страхе и ждала.

И она рассказала. Её рассказ был похож на исповедь, долгую, мучительную, полную боли и сожаления.

– Пожар был не случайным, – начала она. – Его устроил заведующий лабораторией, профессор Кольцов. Он много лет воровал и продавал за границу секретные разработки. Марина и Света случайно узнали об этом. Они собирались сообщить в органы, но не успели. Кольцов решил избавиться от них и замести следы, устроив взрыв и пожар.

Она замолчала, переводя дыхание.

– Света погибла сразу. Её тело так и не нашли, оно сгорело дотла. А Марину взрывной волной выбросило в коридор. Её спасло то, что на неё обрушился стеллаж с документами. Он и защитил её от огня. Когда её привезли в больницу, она была в коме. Ожоги, травма головы. Я дежурила в ту ночь. Кольцов приехал в больницу. Он понял, что Марина – опасный свидетель. Он собирался её убить, отключить от аппаратов. Я видела его у её палаты. Он подкупил одного из врачей. Я поняла, что не могу её спасти, оставаясь в больнице. И я решилась на отчаянный шаг. Ночью, когда все спали, я вывезла её из больницы. Я переодела её в старую одежду, сказала санитарам, что перевожу в другую клинику. У меня были поддельные документы. Я отвезла её в ту самую деревню, в пустующий дом моей бабушки. Я надеялась, что там Кольцов её не найдёт.

– А что с Кольцовым? – спросил Кирилл, чувствуя, как внутри всё холодеет от ужаса.

– Он уехал за границу через неделю после пожара. Официально – в длительную командировку. Больше его никто не видел. Дело о пожаре закрыли, списав всё на несчастный случай. А я… Я осталась жить с этим грузом. Я навещала Марину в деревне первое время, привозила продукты, лекарства. Но она меня не узнавала. Память к ней так и не вернулась. Она стала дикой, пугливой. А потом я перестала ездить. Я испугалась. Испугалась, что кто-то узнает правду, что меня обвинят в похищении. Я просто бросила её там.

Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Кирилл сидел рядом и не знал, что сказать. Он должен был ненавидеть эту женщину за то, что она разлучила его с матерью на двадцать лет. За то, что обрекла её на одиночество и забвение. Но он не мог. Он видел перед собой не преступницу, а испуганного, сломленного человека, который когда-то совершил отчаянный поступок, спасая жизнь подруги. И всю жизнь расплачивался за это.

– А что… Что стало со мной? – тихо спросил он.

Тамара подняла на него заплаканные глаза.

– Перед тем, как увезти Марину, я заехала к ней домой. Я знала, что у неё остался маленький сын. Ты спал в своей кроватке. Я не могла забрать тебя с собой. Это было слишком опасно. Я позвонила в полицию. Анонимно. Сказала, что в квартире по такому-то адресу находится брошенный ребёнок. Я знала, что тебя заберут в детский дом, что о тебе позаботятся. Это было лучшее, что я могла сделать в той ситуации. Она смотрела на него с мольбой. – Прости меня, если сможешь.

Кирилл молчал. Вся его жизнь, все его двадцать четыре года теперь предстали перед ним в новом, страшном свете. Он не был брошен. Его не оставляли. Его спасали. Так же, как он теперь спас свою мать. Круг замкнулся самым невероятным и жестоким образом.

В тот момент, когда медсестра позвала его помочь с капельницей, он и представить не мог, что это простое действие перевернёт всю его жизнь. Он подошёл к кровати, взял руку матери и увидел на её запястье те самые шрамы, которые преследовали его в детских воспоминаниях. Характерные глубокие рубцы от ожогов, словно выжженное клеймо. В этот миг реальность и обрывки прошлого слились воедино. Он чуть не выронил шприц, застыв в онемении от страшной и одновременно радостной догадки. Это была она. Его мама. Он нашёл её.

Осознание, обрушившееся на Кирилла в больничной палате, было похоже на удар молнии: ослепляющее, оглушающее, раскалывающее мир надвое. В одной части осталась его привычная жизнь – учёба, работа, одиночество, приправленное туманными воспоминаниями. В другой – новой, только что родившейся, была обретённая мать, преступления двадцатилетней давности и клубок тайн, которые ему предстояло распутать. Шок сменился холодной, ясной решимостью. Теперь у него была цель, и он не собирался отступать.

Первым делом он вернулся в палату к матери. Марина спала, измученная нахлынувшими воспоминаниями. Кирилл присел рядом и впервые за много лет почувствовал себя не взрослым, почти состоявшимся мужчиной, а маленьким мальчиком, который боится снова потерять самое дорогое. Он понимал, что её воспоминания обрывочны, что полная картина событий скрыта за пеленой травматической амнезии. Чтобы восстановить справедливость, ему нужны были не только её слова, но и неопровержимые доказательства вины профессора Кольцова.

Он позвонил Антону.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он без предисловий. – Нужно найти этого Кольцова.

– Ты с ума сошёл? – голос Антона звучал встревоженно. – Он 20 лет назад за границу свалил. Ищи его теперь, как ветра в поле. Да и зачем он тебе? У тебя мать нашлась живая? Радуйся. Забудь ты про это прошлое.

– Я не могу, Антон, – твёрдо ответил Кирилл. – Этот человек убил подругу моей матери. Чуть не убил её саму, сломал ей жизнь. А меня сделал сиротой. Он должен ответить за это.

– Кир, это дело полиции, а не наше, – пытался урезонить его Антон. – Ты ввязываешься в опасную игру. Полиция это дело закрыла 20 лет назад. Никто не будет его возобновлять без новых веских улик.

– Мы должны найти их сами.

После долгой паузы Антон тяжело вздохнул.

– Ладно. Чёрт с тобой. Куда ты без меня денешься? С чего начнём, Шерлок?

– С его личного дела в НИИ «Синтез», – ответил Кирилл. – Должно же там что-то остаться? Адреса. Родственники. Контакты.

Проникнуть в архив закрытого научного института было задачей не из лёгких. Но и здесь помогли связи Антона. Его двоюродный брат работал в институте системным администратором. За бутылку хорошего коньяка и обещание помочь с лечением его престарелой матери он согласился на полчаса отключить камеры наблюдения в архивном крыле.

В полутёмном помещении, заставленном стеллажами, пахло старыми тайнами. Они быстро нашли личное дело профессора Анатолия Борисовича Кольцова. Фотография на первой странице показывала человека с умными, холодными глазами и тонкими аристократическими чертами лица. В деле была стандартная информация: биография, научные труды, награды. Но на последней странице Кирилл обнаружил то, что искал. Запись о выезде в длительную командировку в Германию, в университет города Гейдельберга. Дата выезда – через пять дней после пожара.

– Германия, – прошептал Кирилл. – Вот где он прячется.

– Ну и что нам это даёт? – скептически спросил Антон. – Мы же не поедем его в Германию искать.

– Не поедем, – согласился Кирилл. – Но теперь мы знаем, где копать.

Вернувшись домой, Кирилл засел за компьютер. Часы напролёт он просматривал сайты Гейдельбергского университета, искал упоминания о профессоре Кольцове и нашёл. Анатолий Кольцов, или как он теперь себя называл, Анатоль Кольцофф, действительно читал там лекции в начале двухтысячных. А потом основал собственную частную биотехнологическую компанию «KoltzovLabs», которая занималась разработкой инновационных полимеров. Тех самых, формулы которых, по словам следователя Афанасьева, «пропадали из НИИ «Синтез»». Компания процветала. На фотографиях с конференций и презентаций Кирилл видел Кольцова. Постаревшего, но всё такого же уверенного в себе, окружённого респектабельными людьми в дорогих костюмах. Он построил свою империю на крови и предательстве. Гнев и жажда справедливости снова вскипели в душе Кирилла.

Тем временем состояние Марины улучшалось. Память возвращалась медленно, болезненными фрагментами. Она вспоминала свою маленькую квартиру, где они жили с Кириллом, его первую улыбку, его любимую игрушку – плюшевого медведя. Она рассказывала о своей подруге Свете, о том, как они вместе мечтали о будущем. Света собиралась замуж.

– Кольцов ухаживал за ней, – однажды сказала Марина, и её лицо омрачилось. – Дарил цветы, обещал золотые горы. А она верила. Думаю, он использовал её, чтобы выведать наши с ней подозрения.

– Мам, а ты помнишь, что именно вы узнали? – осторожно спросил Кирилл.

Марина нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

– Мы нашли в его сейфе документы. Двойная бухгалтерия. Контракты с какой-то немецкой фирмой. Мы сделали копии. Света спрятала их. – Она замолчала, её глаза наполнились ужасом. – В своём медальоне. Она носила его на шее. Такой же, как у меня, только с другой гравировкой. Нам их мамы подарили, когда мы школу заканчивали.

– Но ведь её тело так и не нашли, – сказал Кирилл.

– Значит, и медальон не нашли, – прошептала Марина. – Он должен был сгореть вместе с ней.

Внезапная догадка пронзила Кирилла.

– Мам, а что было на твоём медальоне? Какая гравировка?